И что живёт она теперь не на хуторе Капела, а в подземном царстве гномов об этом Стина Мария тоже вспомнила; живёт пленницей в стране, где нет ни солнца, ни луны, ни звезд, это Стина Мария тоже поняла. И бросилась бежать. А её овцы и ягнята следовали за ней по пятам, они нескончаемым серым потоком струились за ней по сумрачным лесам.
Гномы, заслышав грохот и оглушительный голос, повылезли из своих гротов и горных пещер. Они злобно шептались друг с другом, а их глаза почернели от гнева. Гномы свирепо глядели на Стину Марию, и в их толпе нарастал ропот, они указывали на девочку, а серый человечек, который привел её сюда из наземного мира, кивал.
Пускай она уснёт вечным сном в наших сумрачных водах, бормотал он. Хотя тишины у нас ни за что не будет, пока в Капеле не переведётся её род. Но всё равно, пускай она лучше уснёт в наших сумрачных водах.
И тут же гномы, словно серые тени, окружили со всех сторон Стину Марию. Они схватили её и потащили к воде, туда, где колыхались густые туманы.
Но женщина, которую Стина Мария называла матерью, эта женщина вдруг закричала страшно и хрипло, так, как никто никогда не кричал
в подземном царстве гномов.
Моя прекрасная малютка! раздался её крик. Дитя света!
Она растолкала гномов и крепко обняла Стину Марию своими похожими на тени руками. Её глаза были черны от гнева, когда она обвела ими гномов, её голос стал совсем хриплым, когда она выкрикнула:
Никому не отдам мое дитя, никому! Я сама уложу мою малютку спать, когда придёт время сна!
Женщина взяла Стину Марию на руки и понесла её к воде, а гномы молча стояли в стороне и ждали.
Пойдём, пойдём, прекрасная моя малютка, бормотала она. Пойдём! Тебе надо заснуть!
Над сумрачными водами клубился густой туман. Он с головы до ног окутал как покрывалом Стину Марию и женщину, которая её несла. Но когда вода заблестела совсем рядом, прямо под ногами, тогда Стина Мария немного всплакнула и подумала:
Прекрасная моя малютка, ступай за своими овцами и ягнятами.
И вдруг Стина Мария осталась в тумане совсем одна. Она ничего не могла разглядеть вокруг себя, только слышала звон золотых колокольчиков, которые носили её овцы, и шла следом за ними. Так и двигалась она за вереницей своих овец, но куда они шли девочка не знала. Долго странствовала она в кромешной тьме и неожиданно почувствовала под ногами траву, невысокую траву, совсем как та, на которой паслось в Капеле уничтоженное волком стадо.
«Где это я? подумала Стина Мария. Странно, что здесь растёт такая же трава, как дома на лугу».
В тот же миг туман рассеялся, и она увидела луну. Луну, светившую над Капелой, вот что увидела Стина Мария. Луна висела в небе над самой овчарней. А на «лисьем камне» сидел дедушка с палкой в руке.
Где ты была так долго? спросил он. Пошли скорее домой, пока каша не простыла!
Внезапно дедушка замолчал. Он увидел овец. Красивых белых овец и пухленьких ягнят, которые щипали траву в лунном свете. Он видел их совершенно отчетливо, прямо перед собой, и слышал на лугу мелодичный звон колокольчиков.
Господи, спаси и помилуй меня, старого! ахнул дедушка. Что-то звенит у меня в ушах. И овцы мерещутся, которых волк задрал.
Это совсем не те овцы, которых волк задрал, сказала Стина Мария.
Дедушка поглядел на внучку и по лицу её догадался, откуда она пришла, ведь тот, кто побывал в подземном царстве гномов, всю жизнь носит на себе какую-то особую печать. Даже если он пробыл там совсем недолго, пока в печи не поспела каша и над овчарней не взошла луна, печать эта остается на всю жизнь.
Дедушка привлёк к себе Стину Марию и посадил её на колени.
Так, ягнёночек ты мой, сказал он. И долго ты у них пробыла, бедненький ягнёнок?
Долго: целые месяцы и годы, ответила Стина Мария. А если бы ты меня не позвал, я бы так до сих пор и жила у них.
Дедушка перевёл радостный взор на внучкино стадо. Он пересчитал всех овец и ягнят; их было ровно столько, сколько задрал волк.
Ишь ты, теперь мы снова начнём стричь в Кап еле овец! сказал он Стине Марии. Ишь ты! Придётся мне наточить сегодня вечером ножницы. Если и впрямь те овцы, что пасутся в лунном свете, твои.
Конечно, мои, заверила его Стина Мария. Только теперь они белые, а раньше были серые. Мне дали их
Тише, прервал её дедушка.
дали их те, кого вслух нельзя называть, закончила Стина Мария.
Висевшая над самой овчарней луна поднималась всё выше и выше. Она заливала своим светом весь луг и пасущихся на лугу овец и ягнят, которые принадлежали теперь Капеле. Дедушка взял палку и ударил ею в землю.
Тук-тук-тук
Тише, остановила его Стина Мария.
Она крепче прижалась к дедушке и чуть слышно прошептала ему на ухо заклинание, такое же древнее, как сама Капела: