Вот, отлично, довольно засмеялся Паша, высовывая из меня руку. Чтобы тут же нажать ею на кнопке пульта от стереосистемы, из которой полилась спокойная, слащавая музыка. А теперь поехали, следующая остановка Депо оргий! хмыкнул мужчина, надевая презерватив. И входя в меня в тот момент, когда из колонок долетел бархатистый голос Николая Баскова:
«Две минуты и отходит прочь
Поезд, что идет не вдаль, а в ночь
Без маршрута и без поворотов
Расписание уже никто не смотрит»
Придерживая мои расставленные ноги, декан не брал меня. Он долбил. Жестко, остервенело, истерично. Словно его член был проводником всей злобы человечества, которая в этот момент была направлена на мое лоно!
Казалось, время остановилось. И только сладенькое пение Баскова было для меня ориентиром, что я призрачно слышала в том море развратного плотского наслаждения, в котором тонула, захлебываясь оргазмами!
Единственным отличием моего секса с деканом от песни Баскова было в том, что с последним аккордом он не закончился. Паша продолжал яростно трахать меня, в то время как «натурального блондина» сменил заводной голос Надежды Бабкиной:
«Казачка
Надя
Чёрта не боится
И не боится
В омут с головой.
Казачка Надя
Станет певчей птицей.
Казачка Надя,
Пой, родная, пой!»
И я пела. О да, я пела! Громко, неистово пела возбужденными криками и стонами! И если могло быть что-то глубже голоса Надежды, так это член декана, раз за разом пронзающий мою плоть!
Мои запястья онемели, а плечи сильно болели. Казалось, еще немного, и они просто оторвутся. Но я не замечала этого! Разве можно хоть что-то замечать, когда с тобой происходит нечто настолько сумасшедшее, как орган Паши, умело орудующий внутри?
Да, я знал, что выбрал правильную шкуру, прохрипел декан, вытягивая губы дудочкой, словно Александр Невский, и от того в самом деле выглядел намного круче, копошась во мне своим заряженным пистолетом, выстрел которого, казалось, способен был прорвать презерватив, пролететь по моему кишечнику и вырваться через рот!
И тут, едва Надежда Бабкина замолчала, из колонок вырвался резвый русский народный хор, во все легкие запевший:
«Раз красотка молодая,
Вечерком одна гуляя,
К быстрой речке подошла,
И на травку прилегла.
Ветерочек чуть-чуть дышит,
Ветерочек не колышет
В чистом поле ни цветка,
В темном лесе ни листка.
Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля,
Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля.»
А Паша, не выдергивая из меня своего мужского естества, развернул меня, едва не вывернув ноги и болезненно потянув за подвешенные над потолком руки. Прокрутив меня на своем члене, он поставил стройные ножки в чулках на пол, и по ушам, словно звон колокола, ударил стук каблучков.
Зарычав, декан принялся жарить меня раком, в то время как из колонок уже разносился грудной голос Григория Лепса, надрывисто тянущий «Рюмку водки на столе». И в этот момент я заорала, срывая голосовые связки! Заорала одновременно от оргазма, накрывшего меня в который раз за эту ночь и животного ужаса:
В окне одиннадцатого этажа, ровно и неподвижно, стоял мужчина без лица, одетый в черный костюм! И букет щупалец, сотканных из ночных теней, извивался за его спиной!
Да, сука! кончая, закричал Паша, ударив меня по затылку и припечатывая лицом об спинку кресла, на которой осталась капля кровавой юшки, вытекшая из носа.
Но когда я, испуганно моргая, снова посмотрела в окно, то увидела там лишь ночное небо, кромки которого касались яркие огни столицы.
ГЛАВА 4. Святая невинность
Следующие дни декан никак не напоминал мне о своем существовании как мужчины. Мы с ним, конечно же, пересекались на парах! Вот только он совершенно не выказывал ни своих желаний в мой адрес, ни того, что между нами что-то было.
Неужели забил на эти наши «отношения без обязательств» и решил просто плюнуть на меня? Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но все же, я на это надеялась. А вдруг?
Стараясь не слишком забивать этим голову, я направилась на следующую пару, когда ощутила на своем плече чью-то сильную пятерню, бескомпромиссно вцепившуюся в меня, словно челюсть дикого зверя. И когда я обернулась на того, кто стоял за моей спиной, то поняла, что не ошиблась в своих предположениях! Это действительно был Стас, а вместе с ним и трое его дружков: Тимур и двое Дим. Первый изрядно разжиревший коротко стриженный выпендрежник, получивший кликуху «Таксист» за то, что некогда выклянчил у бабушки денег на разваливающийся подержанный «Эволюшен». Хвастаясь красной машинкой, обклеенной звездочками, он постоянно всех развозил. А вторым Димой был низенький худощавый инженер-любитель по прозвищу «Тесла».
Приветик, Ксюша! мерзко заулыбался мажорчик, притягивая меня к себе. А пойдем в туалет, поебемся все дружно!
У меня еще пара пробормотала я, цепляясь за последнюю соломинку.
Ой, да я тебя прошу! Говоришь так, будто тебе вообще есть дело до этой учебы, расхохотался Стас, напряженно опуская руку вниз, чтобы