Осада Конде
Их решение действительно смутило этого Генерала, кто предпочел бы лучше, чтобы они упорствовали в желании взять город открытой силой; и в самом деле, он рассчитывал прежде, когда они изнурят их силы при этой осаде, напасть на них и принудить их ее снять; но, наконец, увидев крушение своей надежды, он задумал уравновесить потерю этого города, казавшуюся теперь ему неизбежной, взятием Сен-Венана. Едва Враги прознали о его [33] марше, как они предоставили Наместнику Конде почетное
соглашение о сдаче, в каком отказывали ему прежде.
Марши и контрмарши
Наш лагерь было бы необычайно трудно атаковать, потому что он находился в горах, а подходы к нему были как бы и неприступны. Тем не менее, проще было бы добраться до нас с нашего левого фланга, чем с правого, потому что справа от нас пролегали столь глубокие овраги, что пятьдесят человек были бы способны остановить там армию. [34] Виконт де Тюренн велел их охранять, а дабы быть в такой же безопасности с нашей левой стороны, как и с правой, он приказал соорудить там укрепление с маленькими уступами по флангам. Пехота работала там всю ночь, потому как она ожидала, что на заре ей придется резаться там ножами; но Испанцы, свято верившие, что когда человек обладает благоразумием, он должен оставаться при своем выигрыше, когда ему улыбнется какая-нибудь добрая фортуна, не желали ничем рисковать. Они говорили Месье Принцу, кто дал бы баталию, если бы он был там Мэтром, что им было вполне достаточно спасти Валансьен и отбить Конде, не подвергаясь случаю потерять все эти преимущества из-за какого-нибудь поворота судьбы; он должен поразмыслить над тем, что Виконт де Тюренн получил из Франции свежие войска, и они имели время успокоить всех напуганных тем, что с ними приключилось; кроме того, они расположились в такой манере, что было бы явно опасно идти там их атаковать; итак, они не сомневались, что обязаны были походить на тех мудрых игроков, кто, сделав значительный выигрыш, не вступает какое-то время в новую игру; в самом деле, когда вновь теряешь то, что совсем недавно выиграл, испытываешь куда большее сожаление, будто и не было у тебя прежней радости.
Виконт де Тюренн, кто с самого рассвета ожидал увидеть марширующих на него врагов, заметив, что они не двигались с места, задумал в тот же момент план, что он единственный был бы способен осуществить. Он заподозрил, что столько предосторожностей враги развели лишь для того, чтобы верным ударом отбить Сен-Гийэн. Но пожелав им показать, что они далеко еще не получили по заслугам, он позаботился об укреплении этого места; а едва он увидел их, покидающих лагерь, как сделал вид, будто возвращается во Францию.
Осада ла Капели
гарнизона, понадеявшись на то, что армии были весьма удалены оттуда, и тому нечего было за себя опасаться. Принц уверился и в том, что у него всегда найдется время отправить ему помощь, если он увидит, что того задумали атаковать, но ничего не уяснив для себя из нашего марша, он попался в ловушку, точно так же, как и этот Комендант.
Наша пехота не могла угнаться за кавалерией и прибыла под это место лишь два дня спустя после того, как та туда явилась. Мы нашли, что недавно туда вошло подкрепление, но столь незначительное, что оно не было способно изменить решение нашего Генерала. Принц де Конде, узнав, что это место было обложено, тотчас отрядил сына де Шамийи на помощь его отцу. Он счел, что тот, в ком естественные обязательства соединятся с долгом чести, лучше, чем кто бы то ни было другой, справится с этим поручением. Принц не ошибся; это именно он недавно вошел в город после того, как пробрался через [37] владения Лоренов. Это кое-кому показалось подозрительным, потому как эта Нация всегда восставала с оружием в руках против нас; но Испанцы нанесли ей такое великое оскорбление, что это подозрение не было разумным. Не было и намека на то, что эти народы когда-либо пожелают примириться с ними; потому поверить, будто бы. они пошли на измену, вроде этой, означало бы поверить в невозможное. Оскорбление, нанесенное им Испанцами, состояло в том, что они вот уже два года назад арестовали их Государя в столице Брабанта. Этот Герцог де Лорен, впрочем, еще сражался ради их интересов, но либо они заметили, что он был им неверен, или же это было по пустому подозрению, но они сочли своим долгом стать превыше всех упреков, что со всех сторон посыпятся на них в результате этой акции, как только весть о ней распространится по свету. В самом деле, было бы невозможно, чтобы их друзья и их враги равно не нашли этому возражений. Достаточно было того, что этот Принц укрылся у них, дабы не нарушались права человека в его персоне. Потому его брат, находившийся в дурных отношениях с ним, счел в эти времена, независимо от его разногласий с ним, что он не должен упускать случая выразить все свое негодование по поводу столь неразумного обхождения. Он немедленно перевел его войска с их службы на службу Его Величества, хотя это он лишил Герцога его Владений, и эта акция не должна была ему казаться менее приятной, нежели лишение свободы его Государя.