Её хватают за руки и ноги, крепко удерживая. Она брыкается, спина выгибается дугой, когда девушка плюёт обидчикам в лицо. Один из мужчин ударят её по голове, заставляя осесть на землю в зловещей, неправильной тишине.
Теперь, когда девушка перестала вырываться, есть возможность лучше рассмотреть её преследователей. На всех четверых метка Братства. Чёрные рубахи. Пушки. Татуировки и украшения в виде драконов. У одного даже на лице набит красный дракон. Монстр крадётся вверх по щеке и прячется в волосах.
Тупая шлюха! орёт мужчина с царапинами на щеке на истерзанную, недвижимую девушку.
Тащим её назад, требует тот, что с татуировкой. Лонгвей ждёт.
Только когда они уходят и бессознательное тело девушки подметает волосами землю, я понимаю, что всё это время почти не дышала. Руки мои трясутся, но всё так же крепко сжимают ботинки.
Эта девушка. Огонь в её глазах. Ей могла быть я. Моя сестра. Любая из нас.
Нужно доказательство? Могу показать свой шрам, сказать, сколько трупов на моей совести.
Даже в детстве я притягивал неприятности, будто магнит. Мчался по жизни на максимуме, оставляя за собой след из осколков: ваз, носов, машин, сердец, мозговых клеток. Побочный эффект беспечности и безрассудности.
Мама всю жизнь пыталась сделать из меня хорошего мальчика. Она обожала фразы: «О, Дэй Шин, почему ты не можешь быть похожим на брата?» и «Ты никогда не найдёшь себе хорошую жену, если будешь себя так вести!» Повторяла это снова и снова, стараясь не краснеть, а брат стоял у неё за спиной, и в позе его читалось: «Я же тебе говорил». Руки скрещены, нос сморщен, густые брови насуплены, как у щенка. Я каждый раз уверял, что, если он не перестанет ябедничать, то таким и останется, шагнёт во взрослую жизнь с проклятием моноброви. Впрочем, его это никогда не останавливало.
Отец же предпочитал страх. Он ставил портфель на пол, ослаблял узел галстука и рассказывал мне об этом месте: о Городе-крепости Хак Нам. Коктейле из самых тёмных компонентов человечества воров, шлюх, убийц, наркоманов, замешанном всего на шести с половиной акрах. «Ад на земле» так называл отец это место. Настолько беспощадное, что даже солнечный свет обходит его стороной. Если я продолжу так себя вести, поговаривал отец, он сам меня туда отвезёт. Швырнёт в логово наркобаронов и воров, чтобы было неповадно.
Отец изо всех сил старался меня запугать, но ничего не добился. Я всё равно оказался здесь. Какая ирония! Я бы посмеялся, но смех пережиток прошлой жизни. Его место в Сенг Нгои, в сияющих небоскрёбах, торговых центрах и снующих по улицам такси.
Семьсот тридцать дней. Ровно столько я заперт в этой выгребной яме всея человечества.
Восемнадцать. Столько мне осталось, чтобы выбраться отсюда.
У меня есть план сложный и чертовски рискованный, но чтобы он сработал, мне нужен посыльный. Очень быстрый.
Не успеваю даже наполовину прикончить полное блюдо вонтон-мейн, когда мимо облюбованного мной крыльца проносится пацан. Вот он тут и уже нет, мчится быстрее лучших атлетов из моей бывшей школы.
Парень опять за старое, ворчит господин Лам, выхаркивая остатки слизи из глотки. Его вылупленные черепашьи глаза вновь изучают улицу. Интересно, кого осчастливил на этот раз? Половина лавок на нашей улице от него пострадало. Хотя мою решётку на прочность не пробует. Только покупает.
Я как раз откладываю палочки, когда мимо проносится
очередная компания. Куэн во главе своры, взгляд его сосредоточен и яростен. Его я давно уже вычеркнул из списка возможных посыльных. Слишком жесток, безжалостен и слегка туповат. Такой мне не нужен.
А вот первый пацан может подойти. Если удастся его поймать.
Ставлю недоеденную лапшу на крыльцо, натягиваю худи и пристраиваюсь следом.
Куэн со своей сворой бегут ещё несколько минут, прежде чем остановиться. Крутят головами по сторонам, задыхаются, глаза дикие. Кого бы они ни искали, удача не на их стороне.
Я замедляюсь и прячусь в полутьме улицы. Запыхавшиеся парни меня не замечают. Слишком заняты: трепещут пред царственной подгорающей задницей Куэна.
Куда он делся? Куда, чёрт подери, он делся? кричит бродяга и пинает пустую банку из-под пива.
Она с металлическим лязгом врезается в стену; по бетонному блоку врассыпную кидается целый выводок тараканов. Меня передёргивает. Смешно. Я столько всего пережил, столько повидал здесь, а от вида насекомых всё равно тошно.
Куэн тараканов не замечает. Он неистовствует, пинает мусор, бьёт стены, бросается на парней. Его прихлебалы отшатываются в надежде не стать очередным козлом отпущения.
Он поворачивается к ним:
Кто дежурил?
Все молчат. Но я их не виню. Бродяга сжимает кулаки, руки его подрагивают.
Кто, чтоб его, дежурил?
Ли, тоненько выдавливает ближайший к кулакам Куэна пацанёнок. Ли дежурил.
Вышеозначенный парень мгновенно вскидывает руки в знак капитуляции:
Простите, босс! Такого больше не случится. Клянусь.
Лидер делает шаг вперёд, наступая на дрожащего Ли. Кулаки его крепко сжаты, готовы к битве.
Я прячу руки глубоко в карманы худи. Мне жаль Ли, но не настолько, чтобы вмешиваться. Мне сейчас некогда вляпываться в чужие проблемы. На свою-то времени почти не осталось.