Назначьте нам повторную встречу через две недели. Наша поездка сюда сыграет нам на руку. Слухи о недуге моего сына уже ползут по городу, а скоро люди узнают и об этой встрече. Если после визита к Старцу, мы не откажемся от ребенка, то у них появятся сомнения. Они не смогут действовать быстро, а я использую каждый дарованный мне день, чтобы защитить малыша, даже если это будет стоить мне жизни.
Старец закрыл глаза, сделал глубокий вдох, открыл. Пелена чуть осветлилась, на миг он сконцентрировал почти ясный взгляд.
Евгений всё понял. Он приехал к нужному человеку. Старец мыслил той правдой, в которую сам верил.
Хорошо, Старец откинулся в кресле, а затем снова протянул руку к ребенку. И всё же я его посмотрю, если ты не против.
Конечно.
Старец положил ладонь ребенку на живот, закрыл глаза. В следующий миг его тело прогнулось, будто ему в спину вонзили нож, лицо скривилось гримасой боли, а глаза под закрытыми веками стали беспорядочно метаться по сторонам. Старец сжал ладонь, вцепился грязными ногтями в белое одеяльце. Ребенок всплакнул. Затем Старец открыл рот, показывая сжатую челюсть коричневых зубов. Из легких вырвался хрип, он оторвал руку и открыл глаза.
По щекам потекли слёзы, сквозь белую пелену проступали сетки полопавшихся капилляров, Старец часто дышал и продолжал показывать сжатые до скрипа зубы. Обе руки впились в подлокотники, будто он хотел вырвать из них обивку.
Что?!
Его, - процедил старик и посмотрел на ребенка. Его нужно убить
Старец снова закрыл глаза. Калейдоскоп увиденного пронёсся в воспоминаниях. Вся страна в крови. Мужчины и женщины. Старики и дети. Аристократы и простолюдины. Одиночки и целые семьи. Виновные и невинные. Бедные и богатые. Вооруженные и безоружные. Все купаются в крови. Тысячи и тысячи смертей прокатываются по стране волной цунами. Никакой жалости, ни капли сострадания. Конвейер несчетного количества смертей, будто забой на скотобойне, после которого остаётся холодящая пустота. Предвещается война таких размахов, которых мир ещё не видывал, и победителей в этой войне нету, лишь трупы.
И над всем этим стоит он Один единственный человек, за спиной которого развивается герб семьи Яровых.
Встав под знамёна Яровых, твой сын сотворит что-то очень ужасное, Старец открыл глаза. Прости, но я не могу этого допустить
Старец схватил со стола вилку и направил мальчику в грудь. Вилка проделала полпути, зависла в воздухе, а затем упала на пол. Евгений ещё несколько секунд подержал переломанную шею Старца, а затем помог ему занять прежнюю позу на стуле. Окровавленные глаза под белесой пленкой навсегда уставились в потолок.
ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ?!!!
Евгений развернулся и расправил плечи, закрывая телом мальчика. В проходе стоял отец. Силовые потоки покидали его тело и преобразовывались в линии, дополняя тело человека чертами волка. Грива, уши, хвост, пасть, клыки и когти. Он увеличился в размерах в полтора раза и рухнул на четыре лапы, проламывая доски. За мерцанием силовых линий Евгений рассмотрел очертания отца. Тот походил на обычного
человека, погруженного в робота-волка, только роль железной оболочки машины играли полупрозрачные силовые линии. Теперь Евгений увидел это своими глазами.
Послушай! крикнул Евгений, но понял, что разговаривать бесполезно.
Отец стал зверем, хищником. И пока хищник не прикончит свою жертву, человеческого в нём не появится.
Евгений прыгнул первым, смял отца в охапку, вылетел вместе с ним в коридор. За занавеской послышались звуки ударов, грохот ломающихся стен, хруст костей, волчий рёв. Чуть позже послышались крики, топот ног, выстрелы, ор и стоны раненных. Шум продолжался долго. То усиливался, то снижался, чередуясь волнами поднимающихся бойцов.
Малыш лежал на столике, разглядывал люстру. Блестящие стеклышки раскачивались и отбрасывали свет. Первое в жизни развлечение не на шутку его увлекло, но затем появился новый, куда более интересный объект женская рука. Кто-то поднял его. Малыш почувствовал тепло и запах безопасности. Захотелось спать
Глава 1. Не подарок
Ого. Под глазом у Бориса переливался сине-фиолетовый фингал. Веки раздулись до размеров половинок спелого персика. И он был такой спелый, что аж трескался по излому, из которого вот-вот вылезет косточка Бубля глаз.
А?! сказал Пауль и уставился на меня.
Похоже, это должно было меня впечатлить.
Что случилось?
Какой-то придурок за стекляшкой докопался, сказал Бубль и опустил очки.
Не какой-то придурок, а мудак Гориновский, Пауль уселся на покрышку, закинул ногу на ногу и показал пальцем на Бубля. Видишь, что они творят?!
На Пауле была белая майка и расстёгнутая олимпийка. Растрепанные волосы покрывала черная панама с эмблемой «street power». Он ещё ничего не сказал, но я уже догадывался, куда он клонит. Не интересно.
И нахрена ты его сюда притащил? спросил я.
Что бы ты посмотрел! он вскинул руки, как будто доказал мне что-то, о чём мы давно спорили.
Очередной вброс Пауля, даже если при этом пострадал Бубль, меня не касался. Они сами согласились играть в игры с Гориновым. Вот, пускай делят территории, строят друг другу подляны и бьют друг другу хари без меня.