Главным было то, что Джордж чувствовал, что люди смотрят на него так, словно он один из всех здесь сидящих, он один знал, настоящий смысл таинственной «бедности». Но время, проведенное его дочерью в деревне, теперь ощущалась как часть далекого прошлого. Разумеется, оно было настоящим. Но оно не ощущалось настоящим. Рафаэль говорил и говорил о бедности как об истине, лежащей в основе человеческого положения. Обычная история была подобна врачебному исследованию человеческого тела, интересовавшемуся только сережками с драгоценностями и генно-модифицированным волосами, которые носил человек. Она была подобна изучению великих океанов Земли, повествующему лишь о жемчужницах и, более того, утверждавшему, что жемчужницы были единственным, о чем стоило говорить. Будто все средоточие океана и вся его сила и глубина, его способность вздыматься и поглощать целые цивилизации, его все еще не нанесенные на карту абиссальные равнины, вся его разнообразная жизнь, от криля до касаток все это должно пониматься лишь как фон для нескольких жемчужин. Абсурд!
Что же нам нужно вместо этого? Нам нужна история, очищенная от королей и принцев, это раз. Нам нужна история, которая охватывает все и понимает, что бытие-в-мире у людей всегда было в подавляющем большинстве своем небогатым, Рафаэль предложил ссылку на бытие-в-мире, но Джордж не пошел по ней. Он знал, что такое бытие и что такое «мир». Зачем идти по ссылке, которая объясняет эти две вещи?
Давайте начнем прямо здесь и сейчас, сказал Рафаэль, и музыка поменялась вслед за его голосом. Это на самом деле было захватывающим. Джордж никогда раньше не интересовался историей, но все же думал, что его принадлежность к избранной группе людей, заново изобретающих историю здесь, на Манхэттене, это волнующе.
Первое, что нужно сделать, советовал Рафаэль, это научиться различать различные степени бедности. Меня не интересуют верхние слои в этом явлении, люди с небольшим количеством денег, тяжелое положение которых создается обществом или обстоятельствами например, войной. Не сейчас. Мы оставим эту историю на другой день. Меня интересует старый нижний ярус. Чего не понимают богатые люди это того, что большую часть человеческой истории бедность была чем-то, что всегда могло стать еще хуже. Казалось, что люди находятся на самом дне, но они всегда могли погрузиться еще глубже. Так было, потому что большую часть человеческой истории бедность была вопросом наличия средств к существованию. Бедный означало имеющий необходимый минимум. То есть это означало наличие чего-то. А что-то всегда можно урезать. Не сейчас! Теперь в мир пришло новое проявление бедности самое важное событие в истории человечества после изобретения фермерства. Теперь мы имеем абсолютную бедность. И, снова регулируя Fwn так, что музыка подходила для записи очередного слогана, абсолютная бедность это абсолютная свобода! Ее нельзя уменьшить, ей нельзя угрожать, ее нельзя завоевать.
Джордж не был в этом уверен, но, знаете ли... Ладно.
Следующая неделя была посвящена революции чему-то, о чем остальной состав слушателей загодя возбужденно болтал по Fwn. Втайне Джордж думал, что это не соответствует сути, потому что он принял близко к сердцу мнение Рафаэля (или то, что он считал мнением Рафаэля), что история слишком часто приносилась в жертву сенсационному и занятному вместо поисков Истины. И, конечно, нельзя сомневаться в том, что революции позволяют создавать более увлекательные книги. Он посмотрел те, что рекомендовалось посмотреть: две об Американской революции (была Американская революция! Кто бы мог подумать?), одну о Французской, в которой было много изобретательных обезглавливаний, и три о русской, которая, похоже, представляла собой исключительно скопления толп. Рассказу о последней было особенно тяжело следовать полный корабль революционеров пристал к берегу и весь экипаж ринулся по улицам города, вверх и вниз по каким-то лестницам и что дальше? Что-то неопределенное, но очень глубоко прочувствованное. Что-то интеллектуально запутанное, но эмоционально очень сильное.
Есть еще одна вещь, которую пропустили обычные историки, говорил Рафаэль, они знают, что революции происходят время от времени то есть долгие промежутки человеческие общества существуют без них, а потом они внезапно происходят. Но никто на деле не выяснил логику, лежащую в их основе. Неизбежная ли это часть исторического процесса? Совпадают ли они с голодом или войнами? Могут ли они распространяться от страны к стране, как болезнь? Приходят ли они тогда, когда общества под властью тирании начинают реформироваться? да, да, не тяни, я скажу вам правду, которую упустили другие историки. Что нужно для перманентной революции? Не промышленный пролетариат и даже не массы крестьянства. Нужен достаточно большой люмпен-пролетариат, Джордж собрался посмотреть ссылки на эти неудобоваримые слова, но увидел, что Рафаэль меняет музыкальное сопровождение скорее всего это означало, что он собирается произнести лозунг, к которому все и сведется. Поэтому он подождал. И, разумеется, большое количество незанятого населения отличное топливо для перманентной революции, сказал он, Власть продолжает подстраиваться, если Народ пытается восстать против нее, и Власть научилась нескольким уловкам для сдерживания революции стратегические уступки, боле эффективные технологии для полиции и армии, идеологическая пропаганда. Но самый лучший трюк Власти держать людей слишком занятыми, чтобы они могли восстать. Держать их уставшими и отвлекать их. Так без восстаний прошло полторы сотни лет. Но новые волосы изменили правила игры. Новые волосы означают, что есть миллионы людей, которым совершенно нечего делать со своим временем. Миллионы праздных бедняков, находящихся в слишком хороших условиях, чтобы умирать, но не занятных никаким делом, нужным для того, чтобы оставаться в живых. Идеальный революционный класс!