Часть II. НЕКОТОРЫЕ СТРУКТУРНЫЕ КОМПОНЕНТЫ ЭМПИРИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
СОДЕРЖАНИЕ
Поппер К.Р. Логика и рост научного знания. Избр. работы / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1983. 605 с.
ЛОГИКА НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ*
Теории это сети: ловит только тот, кто их забрасывает.
Новалис
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ 1934 ГОДА
Мнение, согласно которому человек, в конце концов,
разрешает даже самые неподатливые из своих
проблем... служит незначительным утешением
для знатока философии, ибо он все же не может
избавиться от опасения, что философия никогда
не продвинется так далеко, чтобы поставить
реальную проблему.
A. Шлик (1930)
Что же касается меня, то я придерживаюсь
совершенно иного мнения и утверждаю, что
всякий раз, когда сколько-нибудь долгое время
бушует спор, особенно в области философии, в
основании его никогда не лежит проблема
относительно слов, а всегда действительная пробле
ма, касающаяся вещей.
И. Кант (1786)
Ученый, занятый исследованиями, скажем, в области физики, может прямо и непосредственно приступить к разрешению стоящей перед ним проблемы. Он имеет возможность сразу подойти к сердцевине всего дела, то есть проникнуть в центр сформировавшейся концептуальной структуры, поскольку структура научных Представлений уже имеется в наличии до начала исследования, а вместе с ней дана и та или иная общепризнанная
Karl R. Popper. The Logic of Scientific Discovery. Basic Books, New York, Hutchinson Co, Ltd., London, 1980. Перевод В. Н. Брюшинкина (предисловия, гл. I, 11, V. VI, VI!) и А. Л. Никифорова (гл. III, IV. X).
33
проблемная ситуация. Именно поэтому ученый может оставить другим дело согласования своего вклада в решение данной проблемы с общей структурой научного знания.
В ином положении находится философ. Он сталкивается не с какой-либо сформировавшейся концептуальной структурой, а скорее с тем, что напоминает груду развалин (хотя вполне возможно, что под ними покоятся сокровища). Он не может просто сослаться на то обстоятельство, что существует некоторая общепризнанная проблемная ситуация, поскольку отсутствие ее в сфере философии является, пожалуй, единственным общепризнанным фактом. На самом деле, в наше время в философских кругах то и дело всплывает вопрос: достигнет ли вообще философия такого положения, когда она будет способна поставить подлинную проблему?
Тем не менее, есть еще люди, которые считают, что философия способна ставить подлинные проблемы о вещах, и которые, следовательно, надеются поставить эти проблемы на обсуждение и, наконец, покончить с теми угнетающими монологами, которые ныне совершенно вытеснили философские дискуссии. И если при этом они не считают для себя возможным принять ни одного из ныне существующих убеждений, то единственно возможный для них выходэто начать все заново, с самого начала,
Вена, осень 1934 года
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ 1959 ГОДА
В предисловии к первому изданию книги, написана ному в 1934 году, я предпринял попытку объяснить правда, боюсь, недостаточно развернутомое отношение к господствовавшей тогда в философии ситуации, и в особенности к лингвистической философии и школе аналитиков языка тех времен. В этом новом предисловии я попытаюсь разъяснить мое отношение к современной философской ситуации и к двум основным современный школам философов-аналитиков. Теперь, как и раньше философы, занимающиеся анализом языка, очень интересуют меня, и не только как оппоненты, но также и как союзники, поскольку в наше время аналитическая фило-
34
софия, пожалуй, единственная философская школа, которая поддерживает традиции рационалистической философии.
философы-аналитики полагают, что или вообще не существует подлинных философских проблем, или что философские проблемы, если таковые все же есть, являются всего лишь проблемами лингвистического употребления и значения слов. Я же, однако, считаю, что имеется,
по крайней мере, одна действительно философская проблема, которой интересуется любой мыслящий человек. Это проблема космологиипроблема познания мира, включая и нас самих (и наше знание) как часть этого мира. Вся наука, по моему мнению, есть космология, и для меня значение философии, не в меньшей степени, чем науки, состоит исключительно в том вкладе, который она вносит в ее разработку. Во всяком случае, для меня и философия, и наука потеряли бы всякую привлекательность, если бы они перестали заниматься этим. Конечно, анализ функций нашего языка является важной частью этих исследований, но мнение, согласно которому все наши проблемы трактуются только как лингвистические головоломки, ошибочно.
философы-аналитики полагают, что они используют на практике некоторый метод, присущий только философии. Я думаю, что они заблуждаются, и считаю верным следующий тезис: философы столь же свободны в использовании любого метода поиска истины, как и все другие люди. Нет метода, специфичного только для философии.
Второй тезис, который я хотел бы провозгласить, таков: центральной проблемой эпистемологии всегда была и до сих пор остается проблема роста знания. Наилучший же способ изучения роста знанияэто изучение роста научного знания.