Глава 5
Александр Викторович стоял на «железной» пристани Талиенваня китайского городка, намного меньшего по размеру, чем тот же Цзиньчжоу. Но зато расположенного на оконечности полуострова, глубоко выдающегося в одноименную бухту.
Захолустный городишко глинобитные фанзы и убогие домишки типично китайской постройки, хороших дорог тут нет, одни сплошные тропы, что в дождь станут непроходимыми. Одна радость сюда протянули железнодорожную ветку, ведь по замыслу именно здесь должен был вырасти второй коммерческий порт. Вот только не судьба Дальний не стал центром русской торговли на Дальнем Востоке, и приносил одни убытки, совершенно не оправдывая колоссальных вложений.
Так что затея председателя совета министров, и по совместительству министра финансов, Сергея Юльевича Витте оказалась бесплодной и разорительной для России. Оттого к Дальнему здесь прилипло прозвище «Лишнего» и прочно вошло в обиход.
На другой стороне бухты, в отблесках багрового заката раскинулся город Дальний, пусть сейчас не такой обширный, как тот, который он увидел впервые в победном сентябре 1945 года. Но и сейчас порт впечатлял там было не меньше сотни различных пароходов, судов, землечерпалок и прочих плавсредств, хорошо видимых через отличную германскую оптику трубы дымили, а лес мачт вытянулся к небу.
И это все добро досталось японцам совершенно бесплатно, на халяву. Нет, шалишь, если дела пойдут не так, как я замыслил, то оставлю сплошное пепелище, разрушу все подчистую!
Александр Викторович яростно выругался, втихомолку поминая дельцов,
«спевшихся» с всесильным пока временщиком, потом прошелся по кандидатуре царя, наместника Алексеева, и генерала Стесселя последнему достались уже крохи из матерного лексикона. И оглянулся нет, к нему никто не приближался, он стоял в гордом одиночестве, так что его оскорбительные слова никто не услышал.
Завершался первый день пребывания в новом для себя мире и в «новом» теле. Что и говорить эксперимент удался, и сейчас он сделал первую «закладку», обычные снарядные гильзы, с некоторыми туда вложениями. В будущем времени их найдут и сделают выводы, а если нет, то это будет означать только одно раздвоение реальности. Так что в любом случае определенный результат достигнут.
Что ж времени у меня ничтожно мало, а предстоит сделать очень много. И главное чтобы японцы расплатились за свои будущие успехи по большому счету, кровавой ценой.
Александр Викторович сплюнул, испытывая яростное желание выпить и закурить. Но то был позыв души, не тела Фок не имел вредных привычек, и во всех обстоятельствах предпочитал пить или зеленый чай, либо кипяченую воду, а употреблять в пищу простой солдатский рацион без всяких изысков упрекнуть его в сибаритстве невозможно. Ни жены, ни детей вся жизнь сплошная служба, бережливость во всем, ибо большую часть жалования отправлял родственникам. Не крал, не занимался пресловутой «экономией», которой грешили почти все начальники, от командира полка и выше таковы здешние реалии.
Однако не столь подлые, как в покинутом им 21-м веке вот там воровали напропалую, достаточно вспомнить министров обороны с их бабьими «выводками», вот где срамота сплошная. И финал был бы жуткий и скорый, если бы вовремя не спохватились
Ладно, о том думать бесполезно, Александр Викторович отогнал мысли, которые здесь и сейчас действительно не имели никакой пользы. Он в ином времени, и теперь только от него зависит, будут ли изменения в нем, или нет. Хотелось бы повернуть все к лучшему, ведь короткий срок отпущен но от него мало что зависит, от обычного дивизионного командира, которых здесь «начальниками» именуют, превратив русскую армию и флот в бюрократические учреждения.
А какой главный принцип бюрократии?! Правильно руководствоваться приказами и инструкциями, и никакой инициативы, ибо она не предусмотрена регламентом! К тому же вредна для чиновника, опасна ибо предложивший сам выполняет и несет всю ответственность!
Александр Викторович еще раз выругался, но уже без злости, чувствуя потребность. Реципиент оказался жутким хулителем всего и вся и он сам оказался ему под стать, любил прибегнуть к крепкому словцу. Еще с войны привык не с молитвой же в атаку подниматься?!
Хорошо, что память, речь и эмоции прежнего носителя оказались в полном распоряжении, причем без всякого раздвоения личности, двойственности, так сказать, с которой начинается любая шизофрения. Вполне нормально ужился, подмяв «альтер эго», но прекрасно понимал, что временно минимум две, а максимум семь недель. Больше всего рассчитывал на последнее, ведь недаром его считали счастливчиком, перешагнул за столетний рубеж. Да, сейчас телу шестьдесят первый год, но оно вполне функциональное сегодня целый день мотался по сопкам, намечая линии траншей на главной позиции, да прикидывая месторасположение будущих артиллерийских батарей. Пусть верхом, но и такая долгая езда должна была утомить. Но тело только постанывало от нагрузки, не ныло, и, что главное, не болело а раньше от малейшего прикосновения чуть ли кричал.
Пристально взглянув еще раз на пламенеющий закат, Александр Викторович направился к штабному поезду, что стоял на железнодорожных путях за станцией. Сборная «солянка» из разномастных вагонов разных классов желтые, зеленые и серые, в этом наборе не хватало только синего. Слишком дорогие они, чтобы отдавать служивым первый класс отличался роскошной отделкой и удобствами, которые позволяли пассажирам скрасить все неудобство в течение 16 дней, которые требовались, чтобы пройти расстояние в девять тысяч верст от Дальнего до Москвы.