Однако я не мог долго оставаться среди купающихся и поспешил вернуться к своим животным. Что увидел я? Копи сидела на затылке у слона, а Кари, не привыкший к подобному положению, беспокойно бегал кругом. Хобот его был поднят и загнут назад. Он, видимо, хотел схватить обезьяну и при этом делал отчаянные усилия, чтобы стряхнуть ее с себя. Но затылок — единственное место у слона, которым он не может потрясти. Поэтому Копи спокойно продолжала сидеть на своем безопасном месте и весело поглядывала кругом.
Я закричал Кари:
— Остановись!
Весь дрожа, он бросился ко мне. Я выбранил Копи и приказал ей спуститься вниз.
* * *
После того, как осрамился Кари и как меня раздосадовала Копи, мы опять пошли в город. На этот раз я взял с собой анкус — палку с острием для уколов. Я решил, что если Кари вздумает опять повернуть, я уколю его в затылок и этим заставлю подчиниться моим требованиям.
Мы шли совершенно спокойно через город, как вдруг выскочила стая собак. Я не знаю, откуда они взялись. Кари двигался с достоинством, огромный, как гора, и не обращал внимания на их лай. Однако, чем меньше Кари обращал на них внимания, тем смелее становились псы. Они преследовали нас. Я ничего не мог сделать, так как со мной не было ни одного камня, чтобы бросить в них. В несколько мгновений я и Кари были окружены со всех сторон целой сворой. Кари завертелся, как волчок, отбиваясь от собак со всех сторон. Вдруг он поднял хобот, и высоко в воздухе завертелась одна из собак.
…Собака издала страшный вопль. Кари медленно опустил ее на землю, но она была уже мертва. Хобот так сдавил ее, что она задохлась. Остальные собаки, увидав участь своей товарки, разбежались в разные стороны.
Кари поспешно бежал из города, а у меня было тяжело на сердце. Он бежал прямо на берег реки и тотчас же всем телом погрузился в воду, выставив один хобот.
После полудня мы вернулись назад и нашли Копи. Она попрежнему сидела на дереве. Я позвал обезьяну, чтобы она следовала за нами, а слону приказал итти в ближайший лес. Когда я уселся на спину Кари, обезьянка спрыгнула из своего убежища прямо мне на шею.
Опять в лесу.
Мы возвращались домой довольно долго. Почти двадцать четыре часа мы провели в джунглях.
Был полдень, когда мы достигли берега реки. Стояла такая жара, что Кари не хотел итти дальше. Как только он почуял сырую землю берега реки, он буквально бросился в воду и надолго остался в ней лежать. Копи и я старались удержаться на его спине, в то время как волны играли кругом нас. Кари держал свой хобот над водой и, когда он двигался, мы почти падали с его спины. Копи карабкалась на меня, потому что обезьяны, как вы знаете, не плавают.
Я понял, что Кари начал упрямиться, и приказал Копи забраться мне на голову. С ней я поплыл к берегу. Там я стал ждать, пока Кари выйдет из воды. Теперь, когда мы слезли с его спины, он немного приподнялся над водой и начал опрыскивать Копи, как из пожарной кишки. Обезьянка бегала по берегу и громко вопила.
Но слоны не знают, что обезьяны не плавают, и я опасался, как бы Кари ради шутки ис бросил Копи в воду. Это было бы для обезьянки смертью.
Вскоре, однако, я забыл про Кари, про Копи — и заснул. Не знаю, сколько времени я спал, как вдруг раздался страшный крик Копи и мощный зов Кари. В один миг я проснулся. Копи, дрожа от страха, сидела на земле, а против нее стоял слон, размахивая в воздухе хоботом, и трубил во всю силу. Я приподнялся на локти. Через ноги слона я увидал прямо под ним большую змею. Она извивалась между передними ногами Кари. От ужаса кровь застыла в моих жилах.
Кари было уже пять лет, и его кожа была настолько толста, что ядовитые зубы кобры не могли прокусить ее так, чтобы ранить кровеносный сосуд. Страх приковал обезьянку к месту, и она не могла сделать ни одного движения.