Обвела я взглядом комнату и все мне в ней другим показалось, всех на свете я могу понять сейчас без труда. Вот Туня застыла в недоумении, не может сообразить, улыбаться или ругаться. Ох, не одобряет няня моих слез. И подарка, естественно, тоже не одобряет. Считает, это жадность моя слезами выливается. Собственнические инстинкты проснулись.
А у меня и в мыслях ничего похожего. Я совсем из-за другого плачу, чего ей, глупой, никогда не понять!
В уголке дивана мама с папой, обнявшись, о чем-то шепчутся. Слов не слышно, но я и так догадалась: «В наше время детям планет не дарили. Как теперь Алене жить с астероидов на шее?»
А дядя Исмаил на ушко мне шепотом:
Я орбиту астероиду чуть-чуть подправил. Каждый год в твой день рождения он будет над городом пролетать. На высоте девяносто шесть тысяч двести километров.
Я вскочила, машу рукой, слова сказать не могу. Потом обняла дядю Исмаила, улыбаюсь ему в плечо. Подумаешь, девяносто шесть тысяч! Да хоть бы и целых сто! Ерунда.
Чепуха. Чепухишечки. Можно летать каждый день, если хочется. Тоже мне расстояние четыре часа туда, четыре обратно!
Я даже обрадовалась, когда Туня повела меня спать. Она помогла мне раздеться, постелила постель, а я прижимала к груди карточку и глупо улыбалась, потому что слезы давно кончились. Укрылась я с головой одеялом, оставила маленькую щелочку и посмотрела на свет сквозь дырочки в карте.
Мелкие такие дырочки, будто иголкой проколоты. Еле заметные для человеческого глаза. А поднесешь поближе весь мир виден.
Так и заснула с карточкой в руках. И всю ночь снился мне розовый пузатый астероид. Он кувыркался между звездами и играл со мной и с Туней в чехарду.
2
Туня зависла напротив, сложила ручки под брюшком и посмотрела на меня с такой неизбывной печалью, что я сдалась:
Ладно. Зубы, так и быть, вычищу. А завтракать ни-ни!
И не проси!
Няня моя никогда не хватается сразу за несколько дел там, мол разберемся! Оглядываясь, она поплыла в ванную.
Я следом. У раковины я достояла, посмотрелась в зеркало.
Растянула губы пошире. Слизнула из тюбика кусочек витаминной пасты, которая сразу же разбухла, запузырилась и заиграла на зубах, приятно холодя язык. Пополоскала рот. Подышала чем-то антивирусным. И начала задумчиво крутить краники душа.
Мыться мне тоже не
хотелось, и я все думала, как бы отвлечь нянино внимание, отделаться от обязательных процедур.
Туня проверила температуру воды, недовольно поворчала, заметив мое намерение ограничиться душем. А когда я разделась, она, изловчившись, втолкнула меня в барабан. Тут все сразу заходило ходуном, на меня посыпались хлопки и шлепки, покатились огромные мыльные пузыри, от которых надо увернуться, а то они, касаясь кожи, громко лопаются и ужасно при этом щекочутся
Ах ты, предательница! закричала я, кидаясь за Туней.
Вообще-то я барабан люблю. Но зачем же впихивать да ещё ножку подставлять? Нечестно! Я бы, может, и сама пошла. А теперь получается против воли.
Бегу я за Туней и ни с места: барабан под ногами крутится, словно беличье колесо. Я на боковую стенку и по реечкам, по реечкам вверх. А ступени подо мной вниз Тунька совсем рядом маячит руку протянуть. Я уж её почти настигла, а она раз и на другую сторону. Раскачалась я на канате, перелетела барабан, чуть-чуть не достала: она, можно сказать, между пальцами у меня прошмыгнула ив бассейн. И уже кверху брюхом плавает. Я ласточкой в воду! Дошла до дна, изогнулась, вынырнула. Ищу роботеску, а она из-под воды дерг меня за пятку! Лягнула я её в нос, завизжала она и взмыла под потолок. Нащупала я пружинную доску, надавила да ка-ак взлечу! Но Туня же метеор какой-то, а не робот: вжик, трах и снова под водой! Я ни за что зацепиться не успела, рухнула с высоты, меня батуд встретил и давай подкидывать!
Накувыркалась я вдосталь и с разгона и через голову. Соскочила. И зигзагами между пузырями на выход. Маленькие пузыри перескакиваю, на бегу под какими-то воротами пролезаю, на жердочке балансирую, по круглым кочкам прыгаю цирк! Барабан все новые фокусы подстраивает. Но Туню наконец поймала. Намотала на руку её веревочный хвостик:
Что, попалась?
Понимаю, конечно, что она сама мне поддалась, но уже не сержусь. Почесала её между глаз она прямо-таки растаяла от удовольствия. Барабан распахнулся, выпустил нас. И мы пропели на два голоса: «Здоровье в порядке спасибо зарядке!» Вытерлась я насухо жестким полотенцем ох, хорошо!
Чувствую, под ложечкой засосало. А Тупя, вредина, так понимающе, с заботой:
Проголодалась?
И захлопотала так, как одна она да мама умеют
Съели мы две порции яичницы, взбили грушевый сок. Ела, разумеется, я, а Туня за меня причмокивала да похваливала
Сегодня обещали хорошую погоду, поэтому я нацепила легкие сапожки и бегом на лестницу, стараясь захлопнуть дверь перед самым Туниным носом. На пороге вспомнила про подарок. Вернулась. Вынула из-под подушки карточку. И думаю: «Какой же смысл спускаться в лифте? Это с астероидомто в руках?!»
Туня! Я умоляюще оглянулась. Давай через окно, а?
Что ты! Папа рассердится! Туня испуганно замахала ручками.
Если бы няня вспомнила про маму, я бы поняла и не сопротивлялась. Но папа? Да папа ни в жизнь на меня не рассердится! Уж я-то знаю! И продолжаю уговаривать, сделав вид, что не разобралась в её хитростях: