Да благословит вас Великий! монотонным хором отозвался зал и вновь ожил.
Пойдем в мой кабинет, сынок, ласково произнес старик и взял мужчину под руку. Толпа перед ними расступилась.
Двери кабинета плавно закрылись, приглушая собой голоса из зала. Старик медленно сел в кожаное черное кресло и выжидающе уставился на сына. Тот сделал пару шагов вперед и остановился по среди кабинета на красном тканном ковре.
Ну? выжидающе протянул старик, проглаживая бороду.
Что, «ну»? в ответ спросил мужчина, глядя отцу прямо в глаза. Его зрачки тут же сузились.
Не проверяй мое терпение, сынок, подчеркнуто холодным тоном заговорил старик. Как продвигается кампания в Думе?
Не узнавал, все также отстраненно отвечал мужчина. Он упрямо глядел в глаза старику и ловил каждое изменение в его лице, каждую новую морщинку и складку.
Старик устало вздохнул и прикрыл глаза рукой, отчего длинный рукав красной рясы закрыл все его лицо. Пара секунд прошла в тишине, пока он снова не заговорил вкрадчивым шепотом.
За что ты так со мной, сын? он взглянул мужчине в глаза и грустно улыбнулся. Один взмах его руки, и сын тут же оказался в крепкой хватке двух людей, до этого подпирающих собой входную дверь.
Старик встал со своего места и медленно вышел вперед. Когда он подошел к сыну, его ладонь аккуратно провела по щеке мужчины и тут же опустилась, схватив его за запястье. Старик вытянул руку сына вперед и передал ее в хватку одного из помощников. Вернулся к столу и зажег лежащую на нем свечу, с которой вернулся обратно. Несколько секунд он вглядывался в мерцание огня, погруженный в собственные мысли, а потом заговорил вновь.
Иногда я поражаюсь, какого сына мне послал Великий. Все люди в том зале любят меня намного больше чем ты, уважают намного сильнее
Так иди и выбери там себе нового сына, сплюнул мужчина, исподлобья глядя на старика. Он не вырывался и не сопротивлялся, лишь вглядывался в лицо отца с нескрываемой ненавистью.
но потом я вспоминаю, что Великий посылает нам только те испытания, которые мы в силах преодолеть. И понимаю, что ты мой шанс искупить все совершенные грехи, проигнорировав слова мужчины, продолжал старик. Он опустил свечу прямо под вытянутую руку сына и, словно загипнотизированный, наблюдал, как пламя вздымается ввысь и пытается укусить кожу мужчины.
И так ты искупаешь свои грехи? с едкой усмешкой спросил мужчина, но тут же сморщился, когда свеча поднялась выше. Огонек, казавшийся таким безобидным, опалял тонкую кожу над собой, оставляя темные следы копоти.
Я сделаю всё, чтобы ты стал достойным, продолжал тираду старик таким же тихим убаюкивающим голосом. Он наблюдал, как кожа на руке мужчины краснеет и набухает пузырем, а потом лопается, и взгляд его скользнул по лицу сына, искаженному в гримасе боли. Он страдал, но не вырывался, терпел боль, и лишь сжатые губы и закрытые глаза выдавали его.
Через пару секунд старик затушил свечу и удовлетворенно улыбнулся. Он вернулся за свой дубовый широкий стол и вновь махнул рукой. Мужчину
тут же отпустили, но он ни шелохнулся.
Иди, сынок, миролюбиво сказал старик и тут же ласково добавил. Обработай ожог, не хватало еще, чтобы он воспалился.
После этих слов мужчина вышел из кабинета отца. Он резко выдохнул, набросил капюшон плаща на голову и скрылся из зала. Люди, увлеченные разговорами и пищей, так и не заметили удаляющуюся одинокую фигуру.
Глава 2: non progredi est regredi
Так как Вы говорите, Вас зовут? мужчина в темно-синей форме и с фуражкой, скрывающей короткостриженные волосы, устало вбивал клавиши на клавиатуре.
Таисия Власова, упрямо повторяла девушка, сидя за прямоугольным столом и нервно сжимая в руке телефон. Она стянула с головы цветастый платок, и темно-русые тонкие волосы растрепались по спине.
Небольшой кабинет следователя был залит дневным светом из широкого окна с пластиковой белой рамой. На подоконнике стояло несколько горшков с засохшими, давно забытыми растениями. По стене за девушкой высились железные стеллажи, забитые разноцветными толстыми папками с делами. У деревянной двери стоял светлый шкаф. Его створки были приоткрыты, и в нем можно было рассмотреть висящую на вешалке форму.
Так Вы устроили за матерью слежку? не без веселья уточнил второй мужчина, сидевший напротив девушки. Он рассматривал огромные солнцезащитные очки и платок, лежащие на столе.
Да, у меня есть фотографии начала было Таисия и даже открыла галерею в телефоне, но, подняв глаза на полицейского, увидела в его плоском лице лишь насмешку и стушевалась. Вам смешно, а моя мать продала для них квартиру.
Я конечно приму Ваше заявление, оторвался от экрана компьютера первый мужчина, Юрий Копатин, как было написано на табличке на столе, Но вряд ли Вам помогу.
Спасибо за честность ошарашенно ответила Таисия, опуская взгляд на свои обветренные руки.
Поймите, Таисия, очень сложно доказать, что Ваша мать отдала деньги не по доброй воле.
Но это же секта! возразила девушка. Вы же знаете, как работают эти религиозные фанатики! Она продала свою квартиру, понимаете?
Знать-то знаем, но сделать в рамках закона ничего не можем, пожал плечами Юрий и виновато нахмурился. Второй же полицейский все никак не мог унять своего веселья.