Ладно, майор, это не совсем наше дело. И без нас разберутся. А нам надо постараться вычислить наводчиков, что пасли Репнина у завода, и другие группы, что следили за его домом. Наверняка могли оставить следов, так и свидетели могут найтись. И у завода, и у дома людей
много бывает, и кто-то мог приметить чужих. У завода вряд ли, но у дома запросто. А что Репнин стрелял по Лившицу и Слонову, роли не играет. Они получили своё. Слонов ещё сильно пожалеет, что остался жив. Это нападение ему никто не простит!
Глава 3 Буду жить
Ингу ко мне пустили лишь через две недели после нападения на меня. Я и на самом деле был ещё довольно слаб. Нет, уже и ходил, и аппетит был хорош, и раны не сильно беспокоили, лишь лёгкое. Но, главное, майору Жеглову, ведущему моё дело, сильно хотелось меня допросить в полном объёме, поэтому он и оттягивал до последнего посещение меня родными и близкими. Но ничего нового в паре последующих встреч майор от меня не узнал. Так я и на самом деле ничего не знал. И однозначно не собирался осложнять себе жизнь разными признаниями. Я пострадавший, и злые бандиты меня убить хотели, и точка! Что надо следствию, пусть сами и доказывают, в том числе и то, что это я сразил пару подлых стрелков, решивших меня убить. Они получили по заслугам! Но и это не повод для меня, чтобы признаться хоть в чём-то. Не видел ничего, и всё! Я не я, и лошадь не моя! Что пристали к одному бедному инженеру
И сильно выручило меня прибытие на эти странные «беседы», хотя, фактически допросы, Соломона Юрьевича. В его присутствии майор просто остерегался задавать мне провокационные вопросы. Но, сволочь, он так и не раскрыл мне ни подробности нападения, ни личности тех подлецов, кто напал. Но «больничный телеграф» всё равно выдал мне, кто в меня стрелял. Оказалось, что уже с самого начала «голоса» раздули из-за этого нападения шум до небес. Это вдруг оказались, надо же, сотрудники «кровавой гебни» капитан Лившиц и лейтенант Слонов! Вот сволочи! Мне эти «оборотни в погонах» с самого начала сильно не нравились! Это они же, вместе со старшим лейтенантом Збарским, хотели подставить меня с валютой. Хотя, явно кто-то и повыше! Они не могли действовать сами по себе! В КГБ так просто не бывает. Вот фамилии четвёрки бандитов в «голосах» то ли не приводились, то ли слушатели не обратили на них внимания, и пока они мне остались неизвестны. Придётся как-то выяснить уже позже.
Вообще-то, судя по «голосам», этим сволочам я уже отомстил. Капитан Лившиц, оказывается, был сразу же убит обе пули попали ему прямо в сердце, но лейтенант Слонов хотя, кого-то ведь и допросить надо, оказался лишь тяжело ранен, но выжил. И из бандитов как бы выжил один странный толстяк. Вообще-то, я думал, что все погибли, но, оказалось, ему всё-таки повезло. Не дострелял его Лившиц. Ну, пусть, для допросов сгодится. Срок он получит в любом случае, скорее, и немалый. Как ни крути, покушение на убийство, да ещё в составе организованной группы и с применением огнестрельного оружия. Жалеть его не будут. Нападение резонансное, уже многие важные лица за границей как бы интересовались моим состоянием. Понятно, что тут больше примешана политика, и откровенная антисоветская, но у меня там и простых поклонников должно быть много. Многие мировые деятели культуры, политики и прочие знаменитости как бы дружно выразили протест творящимся в СССР явным беспределом страшного КГБ и прочих уголовников. Это, конечно, сильный плевок в адрес Союза, но моей вины тут нет. И советской власти придётся теперь хоть как-то и срочно реагировать. Понятно, что и мне, чтобы вдруг не вляпаться в разные неприятности, да ещё с политическим оттенком, надо быть сильно осторожным. Ну, ничего, выкручусь, так я антисоветской деятельностью никогда не занимался. И не активист, но за советскую власть.
А так, я уже вполне пришёл в себя и чувствовал себя терпимо. И, надо же, меня, как важного лица, и содержали в отдельной палате, и кормили лучше, чем других больных. Правда, я это просто принял к сведению. Раз замешан КГБ, мне всё ещё могла грозить опасность. Бунтовать против установленных порядков я и не думал. Мне, главное, поправиться и скорее выйти из больницы. Но всё равно придётся полежать ещё пару недель. А позже, скорее всего, дадут немного посидеть и на «больничном». Всё же ранения не совсем простые. Но организм у меня молодой и крепкий, и, похоже, ещё имелся и какой-то бонус с усилением регенерации, возможно, по причине попаданства. Судя по всему, мои раны явно заживали немного быстрее, чем положено, так как врачи просматривали на меня немного удивлённо.
И это меня радовало. Конечно, не могли все эти неведомые дела остаться без последствий и постороннего, чуть ли не божественного, вмешательства. Что же, тому, кто за мной присматривал, я был благодарен. Уж точно постараюсь учесть их пожелания. Может, и никого не имелось, но всё равно спасибо!
А Инге, своей милой и слегка неверной жене, я был сильно рад. Уже соскучился не просто по её нежности, а по ней самой. Хотелось просто посидеть рядом, потрогать ладошки, послушать её голос. Хоть как, люблю я её конечно, не больше жизни, но сильно. И, учитывая все обстоятельства пропаданства, считал, что это божественные силы свели меня с ней. Может, ради неё самой, но скорее, наших детей? Поэтому я и сейчас, несмотря на все испытания, выпавшие на мою долю, намерен был как можно больше прожить с ней, если честно, и образно, и до гроба. Как ни крути, первая жена всегда от бога, и чтобы она и далее единственной и неповторимой и осталась. И чтобы подарила мне как можно больше детей!