Они, часом, не родственники?
Кто? Александр метнул в рот ломтик чавычи и энергично заработал челюстями.
Капитолина и этот Юрчик. Секьюрити ейный. Жуя, Александр помотал головой и похлопал по карманам длинного рэйверского балахона в поисках сигарет.
Нет, сказал он. Насколько я знаю нет. Случайное сходство.
Даниленко и оператор потянулись за третьей, а девица из бизнес-еженедельника наконец-то отверзла уста.
Ничего удивительного, проговорила она капризным птичьим голоском. Вот Анпилов тоже похож на Элтона Джона без очков, а ведь какие разные люди
Почему это тоже? изумился Александр, а оператор «Новостей» диковато зыркнул на девицу, которая тут же снова умолкла и потупилась, отхлебывая из рюмки по капле.
Что ты ее цедишь, как касторку? вдруг возмутился Даниленко. Смотреть противно.
Ну и не смотрите, обиделась девица, отставила водку и ушла в сад, где, ломая спички, прикурила тонкую сигаретку и стала бродить с отрешенным видом, руки в карманах, пока ее сапоги окончательно не промокли.
Крыльцо нового корпуса тем временем опустело, и если бы не смутный гул детских голосов, доносившийся оттуда, да едкий, стелющийся по земле угольный дым от котельной, можно было бы подумать, что все это еще недавно полузаброшенное и запущенное место окончательно покинуто людьми. Это, однако, было не так. Деньги Капитолины воскресили лагерь, преобразив его в приют «Щедрое сердце», и, как бы ни была эта баба неумна и претенциозна, хватка у нее была железная, а в последние годы она столько вложила в благотворительность, что даже городские власти проняло. Сеть принадлежавших Капитолине бистро без труда слопала в конкурентной борьбе пару-тройку заведшихся было в городе «Макдоналдсов» и итальянских ресторанчиков и теперь доминировала в сфере дешевой и быстрой еды. Обороты росли, и на сегодняшний день «Щедрое сердце» стало четвертым благотворительным учреждением, созданным Капитолиной на средства фирмы, причем в дела каждого из них она вникала до последней наволочки и миски. На вопросы партнеров по бизнесу, на кой черт ей сдалась вся эта головная боль, деловая дама лаконично отвечала: «Господь велел».
Спустя четверть часа, когда в бутылке оставалось на три пальца, а настроение пишущей и снимающей братии заметно поднялось, сквозь туман прорезались очертания синей архиерейской «Волги».
Подрулив к крыльцу, рядом с которым распластался остывший «бентли», «Волга» встала, и рослый, сухопарый и чернобородый, в очках в тонкой золотой оправе священнослужитель, поддерживаемый под локти теплой суконной рясы двумя штатскими, проследовал в помещение.
Журналистов, однако, опять не позвали, потому что церемония должна была начаться именно здесь, во дворе, в присутствии всех девяноста четырех воспитанниц от семи до пятнадцати лет, местных жителей, прессы и личных гостей вице-президента Евроазиатской ассоциации. Больше того, освящению подлежали сразу два объекта вновь открытый приют и часовня памяти Василия Великого, византийского богослова, воздвигнутая на средства Капитолины той же фирмой-подрядчиком, что вернула к жизни издыхающий лагерь труда и отдыха.
За низким штакетником, замыкающим двор перед корпусом, начиналось бескрайнее заснеженное поле с буграми прошлогодней свекольной ботвы, утопающими в клубах тумана. Поле это тянулось метров
должна была располагаться часовня. Он принял правее и, прыгая по гребням борозд, продвинулся еще на сотню метров. Теперь он довольно отчетливо мог различить, как желтеют на фоне черных стволов бревна нового сруба и как кружат, переговариваясь, галки над вершинами. Туман здесь был заметно реже, начало задувать.
Под своим красно-синим балахоном с веревочными завязками Александр взмок как мышь, но скорости не снижал, думая только, чтобы успеть до того, как подъедет начальство. У него не было ни минуты, чтобы строить версии да и какие, к черту, версии? Еще сотня шагов и все прояснится. Это потом уже разные холуи начнут пудрить мозги, изворачиваться и по капле цедить информацию
Пахота внезапно кончилась, и он зашагал ровнее, чувствуя под ногами неглубокий снежный покров и стебли прошлогодней полыни. Мышцы ног от непривычного напряжения противно дрожали, и потребовалось время, чтобы восстановить сбитое дыхание.
Еще через полсотни метров он ступил на вытоптанный участок грунта, усыпанный мелкой щепкой и строительным мусором. Отсюда он хорошо видел часовню, смахивающую на поставленный стоймя печатный пряник, увенчанный ребристой оцинкованной луковицей, ступени, ведущие ко входу в нее, и массивный замок на двери. Над дверью болталась гирлянда искусственной зелени с крупными, неизвестного вида пластиковыми цветами, а вокруг не было ни души.
Александр остановился, и, едва смолк звук его шагов, ему почудилось, что он оглох. Тишина была бы совершенной, если бы не умиротворенные голоса птиц, устраивавшихся на ночлег, да шорох ветра в кустах. Все, что произошло во дворе приюта, эта коротенькая. паника, отчаянный страх в глазах охранника, ошалелая ругань подполковника на миг показалось нереальным.
Ошибка?