Он поплёлся к буфету, влез на стул, пошарил на верхней полке и нашёл там пустоту.
«Это странно, подумал он, я же знаю, что у меня там был горшок мёду. Полный горшок, полный мёдом до самых краёв, и на нём было написано «Миот», чтобы я не ошибся. Очень, очень странно».
И он начал расхаживать по комнате взад и вперёд, раздумывая, куда же мог деваться горшок, и ворча про себя песенку-ворчалку. Вот какую:
Ай-ай-ай! сказал Пух. Вот что получается, когда чересчур заботишься о Слонопотамах!
И он снова лёг в постель.
Но ему не спалось. Чем больше старался он уснуть, тем меньше у него получалось. Он попробовал считать овец иногда это очень неплохой способ, но это не помогало. Он попробовал считать Слонопотамов, но это оказалось ещё хуже, потому что каждый Слонопотам, которого он считал, сразу кидался на Пухов горшок с мёдом и всё съедал дочиста!
Несколько минут Пух лежал и молча страдал, но когда пятьсот восемьдесят седьмой Слонопотам облизал свои клыки и прорычал: «Очень неплохой мёд, пожалуй, лучшего я никогда не пробовал», Пух не выдержал. Он скатился с кровати, выбежал из дому и помчался прямиком к Шести Соснам.
Солнце ещё нежилось в постели, но небо над Дремучим Лесом слегка светилось, как бы говоря, что солнышко уже просыпается и скоро вылезет из-под одеяла. В рассветных сумерках Сосны казались грустными и одинокими; Очень Глубокая Яма казалась ещё глубже, чем была, а горшок с мёдом, стоявший на дне, был совсем призрачным, словно тень. Но когда Пух подошёл поближе, нос сказал ему, что тут, конечно, мёд, и язычок Пуха вылез наружу и стал облизывать губы.
Жалко-жалко, сказал Пух, сунув нос в горшок, Слонопотам почти всё съел!
Потом, подумав немножко, он добавил:
Ах нет, это я сам. Я позабыл.
К счастью, оказалось, что он съел не всё.
На самом донышке горшка осталось ещё немножко мёда, и Пух сунул голову в горшок и начал лизать и лизать
Тем временем Пятачок тоже проснулся. Проснувшись, он сразу же сказал: «Ох». Потом, собравшись с духом, заявил: «Ну что же!» «Придётся», закончил он отважно. Но все поджилки его тряслись, потому что в ушах у него гремело страшное слово СЛОНОПОТАМ!
Какой он, этот Слонопотам?
Неужели очень злой?
Идёт ли он на свист? И если идёт, то ЗАЧЕМ?
Любит ли он поросят или нет?
И КАК он их любит?
Если он ест поросят, то, может быть, он всё-таки не тронет поросёнка, у которого есть дедушка по имени Посторонним В.?
Бедный Пятачок не знал, как ответить на все эти вопросы. А ведь ему через какой-нибудь час впервые в жизни предстояло встретиться с настоящим Слонопотамом!
Может быть, лучше притвориться, что заболела голова, и не ходить к Шести Соснам?
Но вдруг будет очень хорошая погода и никакого Слонопотама в западне не окажется, а он, Пятачок, зря проваляется всё утро в постели?
Что же делать?
И тут ему пришла в голову хитрая мысль. Он пойдёт сейчас потихоньку к Шести Соснам, очень осторожно заглянет в западню и посмотрит, есть там Слонопотам или нет. Если он там, то он, Пятачок, вернётся и ляжет в постель, а если нет, то он, конечно, не ляжет!
И Пятачок пошёл. Сперва он думал, что, конечно, никакого Слонопотама там не окажется; потом стал думать, что нет, наверно, окажется; когда же он подходил к западне, он был в этом совершенно уверен, потому что услышал, как тот слонопотамит вовсю!
Ой-ой-ой! сказал Пятачок. Ему очень хотелось убежать. Но он не мог. Раз он уже подошёл так близко, нужно хоть одним глазком взглянуть на Слонопотама. И вот он осторожно подкрался сбоку к яме и заглянул туда
А Винни-Пух всё никак не мог вытащить голову из горшка с мёдом. Чем больше он тряс головой, тем крепче сидел горшок. Пух кричал: «Мама!», кричал: «Помогите!», кричал и просто: «Ай-ай-ай!», но всё это не помогало. Он пытался стукнуть горшком обо что-нибудь, но, так как он не видел, обо что он стукает, и это не помогало. Он пытался вылезти из западни, но, так как не видел ничего, кроме горшка (да и тот не весь), и это не получалось.
Совсем измучившись, он поднял голову (вместе с горшком) и издал отчаянный, жалобный вопль
И именно в этот момент Пятачок заглянул в яму.
Караул! Караул! закричал Пятачок, Слонопотам, ужасный Слонопотам!!! - И он помчался прочь, так что пятки засверкали, продолжая вопить: Караул! Слонасный ужопотам! Караул! Потасный Слоноужам! Слоноул! Слоноул! Карасный Потослонам!
Он вопил и сверкал пятками, пока не добежал до дома Кристофера Робина.
В чём дело, Пятачок? сказал Кристофер Робин, натягивая штанишки.
Ккк-карапот, сказал Пятачок, который так запыхался, что едва мог выговорить слово. Ужо пото Слонопотам!
Где?
Вон там, сказал Пятачок, махнув лапкой.
Какой он?
У-у-ужасный! С вот такой головищей! Ну прямо, прямо как как не знаю что! Как горшок!
Ну, сказал Кристофер Робин, надевая ботинки, я должен на него посмотреть. Пошли.