Всего за 199 руб. Купить полную версию
Не дом, а настоящий курятник! проворчала Хелен.
Ах, дорогая! воскликнула миссис Мант. Как ты можешь говорить такие ужасные вещи! Меня всегда поражало количество бывающих здесь мужчин. Если и существует опасность, то прямо противоположного свойства.
Да, но Хелен хочет сказать, что это не те мужчины.
Вовсе нет, поправила ее Хелен. Мы принимаем тех мужчин, каких надо, просто у Тибби не тот характер, какой надо, и в этом его вина. В доме должно быть что-то не знаю что.
Быть может, что-то от тех людей, чья фамилия начинается на букву «У»?
Хелен показала язык.
Кто это на букву «У»? спросил Тибби.
Про этих «У» знаем я, Мег и тетушка Джули, а ты не знаешь, так-то!
Пожалуй, наш дом женский, сказала Маргарет, приходится это признать. Нет, тетушка Джули, я не хочу сказать, что наш дом полон женщин. Моя мысль сложнее. По-моему, он был безнадежно женским еще при папиной жизни. Теперь, я уверена, вы меня понимаете! Вот вам еще один пример. Будете шокированы, но ничего не поделаешь. Предположим, королева Виктория устраивает званый обед. Среди ее гостей Лейтон, Милле, Суинберн, Россетти, Мередит, Фицджеральд и прочие. Думаете, на этом обеде царит художественная атмосфера? Упаси Бог! Даже стулья, на которых они сидят, стали бы этому противиться. Так и с нашим домом он неизбежно женский, и все, что мы можем сделать, это постараться, чтобы он не слишком феминизировался. Точно так же другой дом, который я могла бы назвать, но не назову, казался мне безоговорочно мужским, и все, что могли сделать его обитатели, это постараться, чтобы он не стал слишком брутальным.
Полагаю, речь идет о доме тех, кто на букву «У», сказал Тибби.
Ничего я тебе про «У» не скажу, дитя мое, воскликнула Хелен. Так что не думай об этом. Но с другой стороны, ничего страшного, если ты и догадаешься, так что в любом случае не стоит считать себя самым умным. Дай мне сигарету.
Ты-то для дома изо всех сил стараешься, сказала Маргарет. Гостиная насквозь прокурена.
Если бы ты тоже курила, дом мог бы в один прекрасный момент превратиться в мужской. Не исключено, что атмосфера в нем зависит от пустяка, который вдруг окажется решающим. Даже на том обеде у королевы Виктории, если бы что-нибудь было немного необычным например, если на ней было бы облегающее платье для полуофициальных чаепитий вместо пурпурного атласа
И индийская шаль на плечах
Застегнутая на груди булавкой с карингормским камнем
За этими предположениями последовал взрыв дерзкого смеха вы ведь помните, что Шлегели наполовину немцы, и Маргарет меланхолично произнесла:
Было бы совершенно непостижимо, если бы королевская семья интересовалась искусством.
Разговор постепенно перешел на другие темы, и сигарета Хелен превратилась в горящую точку в темноте. Огромные доходные дома, напротив, были испещрены освещенными окнами, то исчезавшими, то загоравшимися вновь, то опять исчезавшими, и так до бесконечности. За ними негромко шумела широкая улица поток, который никогда не затихнет, а на востоке, невидимая за дымами Уоппинга, вставала луна.
Кстати, Маргарет, мы в любом случае могли бы пригласить молодого человека в столовую. Там одна-единственная майолика да и то тарелка прочно прикреплена к стене. Я, право, расстроена, что он так и не выпил чаю.
Это незначительное происшествие произвело на трех женщин большее впечатление, чем можно было бы предположить. Оно осталось в памяти, словно шаги гоблина, словно намек на то, что не все к лучшему в этом лучшем из миров и что под надстройками богатства и искусства бродит недоедающий юноша, который нашел свой зонтик, но не оставил после себя ни имени, ни адреса.
6
Нас не интересуют очень бедные люди. О них нечего и думать, ими занимаются только статистики и поэты. Наш рассказ о благородном сословии или о тех, кто вынужден делать вид, что принадлежит к таковому.
Молодой человек, Леонард Баст, находился на самом краю этого социального слоя. Сам он еще не рухнул в пропасть, но уже мог отчетливо ее разглядеть, а его знакомые частенько падали вниз и переставали представлять собою что бы то ни было. Он понимал, что беден, и готов был это признать, но скорее умер бы, чем согласился с превосходством богатых. Наверное, такая позиция молодого человека весьма похвальна. Однако в том, что он все-таки уступал большинству богатых, нет ни малейшего сомнения. Он не был таким же учтивым, как среднестатистический богач, таким же образованным, таким же здоровым и таким же привлекательным. И разум его, и тело недоедали, ибо он был беден, а будучи человеком современным, он постоянно желал иметь лучшую пищу. Живи он несколько столетий назад, в ярко расцвеченных цивилизациях прошлого, он обладал бы определенным статусом и его доходы соответствовали бы положению. Но в теперешнем мире, где воспарил ангел демократии, покрыв различные классы тенью своих кожистых крыл и провозгласив: «Все люди равны то есть равны все, у кого есть зонтики», молодой человек был вынужден утверждать свое благородство, чтобы не свалиться в пропасть, где ничто уже не имеет значения и где не слышны лозунги демократии.