Всего за 12.94 руб. Купить полную версию
Весьма важный, конечно, вопрос это вопрос о «черном ходе», позволяющем получать доступ к данным в обход ключей пользователей. Поначалу в Seagate хотели принципиально отказаться от таких «универсальных ключей доступа» (практикуемых, например, изготовителями BIOS) и прочих лазеек. Это означало бы, что если пароль качественный (не поддающийся взлому перебором), но по каким-то причинам забыт или потерян, то с данными на диске можно распрощаться навсегда. Однако давно известно, что подобный подход к общедоступной криптографии категорически не устраивает Агентство национальной безопасности США, дающее добро на массовый экспорт американских криптопродуктов лишь в том случае, если у АНБ имеется возможность доступа к зашифрованным данным. По этой причине,
вероятно, нынешние анонсы о выводе на рынок дисков Momentus FDE уже не содержат упоминаний об отсутствии лазеек, но отмечают «дополнительные сервисные возможности» одновременное применение до четырех разных ключей пользователей и до четырех «мастер-ключей», обеспечивающих аварийный доступ к данным в обход обычных ключей.
ТЕМА НОМЕРА: Не медицинская проблема: На то ли медицина тратит деньги?
Автор: Леонид Левкович-МаслюкБорьба с болезнями не медицинская проблема. Об этом парадоксе нас проинформировал один из авторов сегодняшних материалов, биолог, известный обозреватель индустрии биотеха Александр Чубенко. И это не единственный парадокс в сегодняшней теме номера. Она включает сводку данных о том, чем же болеет в России народ и от чего обычно умирает, там тоже много парадоксов, причем они не для впечатлительных (как и вся сводка, впрочем).
Цифра
Начиная с 2001 года, Национальные институты здоровья США потратили на исследования методов борьбы с биотерроризмом больше 10 млрд. долларов. За это время определена трехмерная структура токсинного комплекса сибирской язвы; сейчас ведутся усиленные поиски компаундов, блокирующих действие этого
токсина. Вакцина против лихорадки Эбола находится на стадии клинических испытаний. Одновременно выстраивается национальная инфраструктура для исследований в области биозащиты.
Например, удельная смертность от рака у нас в полтора раза ниже, чем в самой благополучной части Европы. Вы уже догадались почему? А состояние здоровья человека (не только у нас, везде), оказывается, лишь на 10% определяется качеством здравоохранения. Остальные девяносто ну, в сводке все написано: совсем не медицинские факторы.
На этом месте робот, который будет сканировать электронную версию журнала, презрительно усмехнется: а стоит ли оно того всех этих бесчисленных миллиардов, мифических человеко-лет, неудержимого прогресса наук если все равно только десять процентов? Одушевленный же читатель, способный представить себя и своих близких на больничной койке, скорее всего согласится стоит. Бюджеты на медисследования должны формировать и утверждать люди, для которых никаких «скорее всего» нет и быть не может: человека надо беречь от болезней, а если заболел как можно лучше лечить.
Обдумывание этой темы номера началось как раз с разговоров в редакции о медицинских бюджетах. А вдруг это иллюзия, что медицина только и озабочена тем, чтобы спасти нас от СПИДа, инсульта, нетипичной пневмонии, да и от типичной заодно? Нам ведь кричат со всех экранов совсем о других вещах. Перхоть, перхоть и еще раз перхоть! И псориаз. И кариес. Вот что мы должны и можем! немедленно победить. За победой, например, над кариесом миллионы людей с восторгом следят уже десятки лет. Лично я с 1992 года, когда, впервые попав в Западную Европу, в первый же день узнал тайну кислотно-щелочного баланса (России она была открыта чуть позже). Что, если прикинув рекламные бюджеты на все эти удовольствия да помножив их на правильный коэффициент отдачи, мы с ужасом поймем, что настоящие-то «деньги на медицину» крутятся как раз здесь, и на этом фоне исследования по всяким там птичьим гриппам удел бессребреников, мечтающих облагодетельствовать человечество?..
К счастью или к несчастью не знаю, но оказалось, что это предположение ошибочно. Сначала эксперты по разработке лекарств в один голос уверили нас, что «затраты на исследования рака и подобных вещей это Клондайк, и никакая перхоть там и рядом не стояла». А потом мы и сами в этом убедились, добравшись до кое-каких цифр.
Вот для примера роспись бюджетов, которые выделяют в США Национальные институты здоровья (National Institutes of Health, NIH) на исследования по разным болезням. Общий бюджет, запрошенный NIH на этот год, 28,4 млрд. долларов (для краткости ярдов, как говорят брокеры). По некоторым крупным статьям, в округленных ярдах цифры таковы:
рак: 5,6
СПИД: 2,9
новые инфекции: 1,9
педиатрия: 3,2
науки о поведении: 3,0
проблемы старения: 2,4
клинические
исследования всех видов: 8,8 (в том числе клинические испытания 2,8).
И так далее. При этом все вместе зубные и челюстно-лицевые болезни (кариес отдельно не прописан) 0,4. Псориаз какие-то смешные 0,007. И на этом фоне три ярда на исследования по наукам о поведении?! Чего-то они там намутили, не иначе. На одни лишь близкие нам по профилю сетевые информационные технологии (это только на исследования, и только в медицине!) NIH запросили и наверняка получат 0,4 ярда (400 млн. баксов, по-русски говоря). В общем, насчет Клондайка эксперты не соврали (статьи бюджета, впрочем, могут пересекаться). Что же касается прорывов в борьбе с наиболее рекламируемыми недугами, то, как уточнили специалисты, они обычно финансируются скорее по линии маркетинга, чем исследований в прямом смысле слова. Решив вопрос с бюджетом, перейдем к статистике самих болезней. Потом познакомимся с открывающимися сегодня возможностями «подремонтироваться» с помощью «запчастей». В частности, Александр Чубенко расскажет, как и зачем можно отложить на черный день немного стволовых клеток. Наш эксперт по всему неочевидному Бёрд Киви дает два самых свежих примера парадоксов из медицинской отрасли, неочевидность и «немедицинскость» которых просто зашкаливает. Ну а в заключение профессор-экономист Андрей Юданов просветит нас по поводу экономических механизмов, работающих в фарминдустрии.