Амитав Гош - Стеклянный Дворец стр 2.

Большая часть исследований и поездок для этой книги прошла при поддержке журнала "Нью-Йоркер". Я благодарю многих сотрудников журнала за постоянную поддержку, а в особенности хочу сказать спасибо Тине Браун, Биллу Бафорду, Элис Куинн, Питеру Кэнби и Лизл Шиллингер. Также спасибо за помощь и советы Лауре МакФи и моему старому другу Джеймсу Симпсону, который обогатил эту книгу, прочитав рукопись. Я глубоко признателен моим издателям Сьюзен Уотт, Рави Дайлалу, Кейт Медине и Рукуну Адвани. Моему агенту Барни Карпфингеру, который дал мне время для написания этой книги и поддерживал в самые трудные моменты, я безмерно благодарен. Я навсегда в долгу за неустанную поддержку перед моей женой Дебби и детьми Лилой и Найян за терпение.

И под конец, самая большая благодарность моему отцу, подполковнику Шайлендре Чандре Гошу. Он сражался во время Второй мировой войны в качестве офицера Двенадцатого приграничного полка, подразделения британской индийской армии. Он служил в Четырнадцатой армии генерала Слима во время бирманской кампании 1945 года и был дважды награжден. таким образом, он находился в рядах "верных" индийцев, которые дрались с "предателями" из Индийской национальной армии. Он умер в феврале 1998 года и не увидел ни одной части моей рукописи. Лишь с его уходом я понял, насколько эта книга базировалась на его опыте, его размышлениях о войне. Я посвящаю "Стеклянный дворец" его памяти.

Часть перваяМандалай

Глава первая

Звук был незнакомым и неясным, далекий гул, за которыми следовали низкие прерывистые раскаты. Временами он походил на неожиданный хруст сухой ветки, но потом резко сменился на приглушенное громыхание, и вся закусочная затряслась, а дымящийся котел с супом задрожал. В закусочной имелось только две скамьи, и на обеих плотно прижавшись

друг к другу сидели люди. Было прохладно, в центральной Бирме началась короткая, но холодная зима, а солнце еще не встало достаточно высоко, чтобы выжечь сырой туман, что на заре стелился от реки. Когда в закусочной услышали гул, воцарилась тишина, а затем прокатился ураган вопросов и тихий шепот ответов. Люди недоуменно оглядывались по сторонам. Что это? Ба ле? Что это может быть? И тут в бормотание догадок ворвался резкий и возбужденный голос Раджкумара:

Английская пушка, произнес он по-бирмански с заметным акцентом. Стреляют где-то вверх по реке. И направляются к нам.

Некоторые клиенты нахмурились, заметив, что говорит мальчишка-разносчик, калаа из-за моря индус с такими же белыми зубами, как белки глаз, и кожей цвета полированного темного дерева. Он стоял в центре закусочной, держа стопку выщербленных керамических мисок, и робко улыбался, словно смущаясь от того, что выставил на всеобщее обозрение свои драгоценные знания.

Его имя означало "принц", но в его внешности не было ничего королевского засаленная безрукавка, неаккуратно завязанная лонджи и покрытые толстой коркой мозолей босые ноги. Когда его спрашивали, сколько ему лет, он отвечал, что пятнадцать, а иногда восемнадцать или девятнадцать, потому что такое большое преувеличение придавало ему ощущение силы, как будто он уже вырос и окреп, и телом и разумом, хотя на самом деле Раджкумар оставался всего лишь ребенком. Но он мог бы говорить, что ему двадцать, и люди всё равно бы верили, потому что он был крупным и статным, выше и шире в плечах, чем многие мужчины. А из-за очень темной кожи трудно было разглядеть, что его подбородок гладок, как ладони, без малейшего следа пробивающегося пушка.

В то ноябрьское утро Раджкумар находился в Мандалае по чистой случайности. Его лодка сампан, на котором он работал мальчиком на побегушках нуждался в ремонте, пройдя вверх по Иравади из Бенгальского залива. Владелец перепугался, когда ему сказали, что работы займут не меньше месяца, может, и больше. Он не мог позволить себе столько времени кормить команду и решил, что некоторым придется поискать другое занятие. Раджкумару велели идти в город, находящийся в паре миль от реки. На базаре напротив западной стены форта, ему следовало найти женщину по имени Ма Чоу. Она была наполовину индуской и держала небольшую закусочную, возможно, у нее найдется для Раджкумара какая-нибудь работа.

Вот так и получилось, что в возрасте одиннадцати лет Раджкумар вошел в Мандалай и впервые в жизни увидел прямую улицу. По ее обочинам стояли бамбуковые хибары и крытые банановыми листьями лачуги, валялись навозные лепешки и кучи мусора. Но прямизну дороги не мог замарать обрамляющий ее мусор, она была похожа на пересекающую бурное море дамбу. Улица уводила взор вдаль, через весь город, мимо ярко-красных стен крепости к далеким пагодам на мандалайском холме, сияющим на склоне, словно ряд белых колоколов.

В своем возрасте Раджкумар много где успел побывать. Лодка, на которой он работал суденышко, обычно державшееся у открытой воды, шныряя вдоль протяженных берегов омывающего Бирму Бенгальского залива. Раджкумар был в Читтагонге и Бассейне и еще во множестве городов и деревушек между ними. Но ни в одной поездке он не видел таких оживленных улиц, как в Мандалае. Он привык к бесконечно извивающимся переулкам и проездам, когда ничего не разглядишь за следующим поворотом. Здесь же было нечто новое: улица, которая шла прямо и не сворачивая, и из центра города можно было разглядеть горизонт.