До земли было двадцать этажей высоты.
Хочешь, я покончу с собой, Эммануэль? спросил он пленницу, безумно сверкая страшными траурными глазами, и отшвырнул нож на пол.
Ангел-хранитель маньяка Назимова Амниэль и ангел-хранитель Лидочки Мириам.
Когда Назимов вскочил на подоконник и распахнул створки, встав на краю бездны, Амниэль вышел из стены и обратился к Мириам, который стоял в изголовье постели:
Я не буду больше его хранить! и ангел ступает босой ногой на лезвие ножа, который от наступа брызжет в стороны каплями света.
Ты его ангел-хранитель, печально возразил Мириам, ты приставлен к нему от рождения и ты должен следовать черте неба беречь его жизнь как зеницу ока.
Он отвратителен. Это его шестая жертва.
Если я спасу его, то девочке уже не спастись. Ремонт закончен. Вода уже пущена и человек вот-вот услышит, как струя льется из крана в ванной. Он специально оставил трубу отрытой. Как только ванна наполнится, он утопит девочку, которую ты уже не сможешь никак защитить, Мириам.
Да, к несчастью, она обречена провидением. Я слишком мал, чтобы ее заслонить, но у меня хватит сил, чтобы обнять ее невинную душу как можно крепче, и унести перышко в рай.
Ангел девочки Мириам, чем-то похож на ребенка. Черты его лица чисты и невинны. Снежные крылья чуть больше ладони. Ангел-хранитель убийцы Амниэль темен и мрачен обугленным ликом. Его белоснежные лебединые крылья огромны. Край их оплавлен чернотой, а кое- где перья забрызганы красным.
Ты призываешь меня следовать долгу хранителя? говорит Амниэль, но моя защита станет победою зла и поражением блага. Он убьет девочку. И сутки будет насиловать мертвое тело. Ты плохо защищаешь свое дитя, Мириам.
И ангел Амниэль вышел к краю глазного яблока Валентина Назимова, где радужный нимб зрачка сиял в центре вселенной, у ангельских ног.
Ангел-хранитель, тихо возразил Мириам, защищает не одно только тело, а душу. Ты это знаешь не хуже меня. Ее душа чиста, на ней ни одной царапины.
А душа моего некрофила смердит. Перебил Амниэль, зачерпнув ладонью черноты из зрачка и мрачно любуясь переливами мрака. Прежде чем спрятать труп, он отрежет палец ребенка и съест. Его душа черна. Я не смог ее ни защитить, ни спасти
Мириам проводит радужным пальцем по лбу жертвы, сдувая капельки пота, и отвечает:
Ангелу-хранителю не дано выбирать человека для опеки, как человеку не дано выбирать время рождения. Твой жребий ужасен, Амниэль, но ты должен подчиниться призванию и охранять его жизнь до конца. У души должен быть хотя бы один шанс к спасению.
Охранять маньяка? Заслонять насильника белым крылом? Защищать некрофила, который откусывает пальцы?! Увольте!
Амниэль гневно опрокинул ладонь, выливая струю черноты в зрачок человека.
Глаза Назимова разом наливаются кровью.
Да, ответил Мириам, нежно склоняясь над плачущей девочкой и, сладко усыпляя слезинки, наш долг отбрасывать свет белизны на пролитую кровь, чтобы ее цвет был празднично ярок.
Брести по колено в кровищи?! восклицает в сердцах Амниэль, облетая вокруг ноздрей человека, забитых косматым волосом.
Снежные перья ангельских крыл подрагивают от горячего дыхания Назимова.
Да, и черпать эту красную жижу чашечками весов, уравнивая
благо и злобу.
Проклятье! Я прикован к нему цепью господней любви!
Ангел летит над расцарапанной до крови небритой щекой маньяка. Малиновая пустыня кожи простирается до самого горизонта с отчаянием ада. Черные волоски щетины торчат из земли крючьями железных колючек.
Не клянись и не проклинай участь хранителя, а следуй алмазной линии любовного долга. Цепляйся намертво в любое оправдание его жизни.
Мириам встает на колени в изголовье постели и нежно склоняется над лицом ребенка.
Его снежная тень освежает жажду жертвы надеждой спастись.
У него нет никаких оправданий! Это больное животное, пораженное метастазами похоти.
Амниэль гневно кружит по звездной орбите вокруг черной ресницы убийцы.
Сила его страсти не может не поражать.
Он перешагнет через любую жизнь, увещевает его гнев Мириам.
Но почему? Почему Мириам?! Кто ввинтил в его пах эту кошмарную змею наслаждения и заставил плясать под свист двух узеньких дырочек на головке гада?
Амниэль встает во весь свой ангельский рост на тротуар у подножья двадцатиэтажного дома, стоя напротив убийцы в открытом окне, и глядя прямо в лицо Назимова разгневанным взором.
Волосы дыбом встают на голове, Назимов видит как далека земля. Он пятится назад.
Между тем Мириам говорит:
Ты сам знаешь ответ. Когда змий соблазнил Адама и Еву, ангел Господень изгнал их из рая. Он взял в правую руку пальмовую ветвь. А в левую змия. И изгоняя людей, принялся хлестать тем змием по чреслам. И бич его остался в муже. А рана от бича в жене. Это божий бич, Амниэль, твердо стоит на своем Мириам, обдувая ветерком лицо девочки..
Но девочка плачет, упорствует в богоборческом натиске Амниэль.
Ангел возвращается в комнату и тоже встает на колени в изголовье несчастной жертвы.
Видишь, горячо говорит Амниэль, Она измучена страхом и предчувствием смерти. Ей нет дела до мировой гармонии. Ее рот пересох от жажды, руки затекли от веревки.