М а р и я Н и к о л а е в н а. Только бы жив был Я от него из Тирасполя последнее письмо получила.
Стук в дверь.
М а р ф а П е т р о в н а (идет к двери). Кто там?
Г о л о с. Быстрей.
Марфа Петровна снимает крючок. Входит н е м е ц к и й ф е л ь д ф е б е л ь, с о л д а т и К о з л о в с к и й. Козловский в пальто, в полувоенной фуражке, с полицейской повязкой на рукаве.
К о з л о в с к и й. Сюда женщина входила? (Замечает сидящую за столом Марию Николаевну, подходит, быстро поворачивает ее за плечи.) Простите. Как вы сюда попали?
М а р и я Н и к о л а е в н а. Подруга детства. Здравствуйте.
К о з л о в с к и й. Здравствуйте. (Смотрит на карты.) Ах, гаданье Тройка, семерка, туз Давно вы здесь?
М а р и я Н и к о л а е в н а. Давно.
К о з л о в с к и й (поворачивается к фельдфебелю). В следующий дом. Тут нет.
Козловский, немецкий фельдфебель и солдат уходят. Марфа Петровна, заперев дверь на крючок, брезгливо вытирает руки о висящее у двери полотенце.
М а р и я Н и к о л а е в н а. Козловский. Знаете, в первый день, когда познакомились с ним, милый был человек. Каких-то родственников своих здесь вспоминал: дядю пятнадцать лет не видал,
говорил. Сидел, чай пил А сейчас просто страшен. Дергается весь.
М а р ф а П е т р о в н а. Погоди, и твой тоже дергаться будет. Люди когда до окончательной подлости доходят, так сразу дергаться начинают. Эх ты! Взяла бы в платочек платьишка связала, с чем пришла тридцать годов назад, да и ушла бы от него. А немцам порошку бы на прощанье всыпала. Да где уж там А ведь хорошая ты девка была, красивая, веселая. Где все, скажи, пожалуйста?..
М а р и я Н и к о л а е в н а. Я пойду. Поздно уже. Но только не думай так плохо
М а р ф а П е т р о в н а. Иди уж! Тошно будет заходи. Сперва поворчу, потом пожалею. Тебя, конечно. А твоего мне не жалко. Тьфу! Ну его к черту! (Провожает гостью, закрывает дверь на крючок, прислушивается. Потом громко, повернувшись к печке, говорит.) Ну.
С печки легко соскакивает В а л я в куртке и мужских сапогах.
Ну вот и проехали гости. Сердце-то колотилось небось?
В а л я. Ага.
М а р ф а П е т р о в н а. Все ж таки страшно?
В а л я. Ага.
М а р ф а П е т р о в н а. Эх ты, разведчица! Чаю-то хочешь?
В а л я. Ага.
М а р ф а П е т р о в н а. Что ты мне все «ага» да «ага», как басурманка. Ты скажи: «Спасибо, тетенька, премного благодарна, налейте мне чаю».
В а л я. Спасибо, тетенька, налейте чаю.
М а р ф а П е т р о в н а. Вот то-то.
Далекие выстрелы.
Опять стреляют. (Пауза.) Скажи-ка, девушка, а вот ко мне тут мужчина от вас являлся, про сына говорил, привет передавал. Ну, это, конечно, прочих дел не считая. Где тот мужчина: цел или нет?
В а л я. Его вчера в бою убили. Потому меня и послали.
М а р ф а П е т р о в н а. Да, видный был. А ты что, девушка, через лиман вплавь, что ли?
В а л я. Вплавь. (Пауза.) Когда он придет, а?
М а р ф а П е т р о в н а. Придет в свое время. Сейчас на улицах все патрули ихние топают. Вот оттопают, пойдут свой кофий пить, тут он и придет как раз. Человек он такой, аккуратист.
В а л я. Как его звать-то?
М а р ф а П е т р о в н а. Как раньше звали, не помню, а теперь Василием зовут. Теперь всех у нас так зовут: кого Василием, кого Иваном
В а л я. Я ведь тут раньше шофером у председателя горсовета работала, так что я многих знаю.
М а р ф а П е т р о в н а. Шофером? Ну, тогда, может, и знаешь. Он, говорят, до немцев известный человек был в городе.
В а л я. Кто он?
М а р ф а П е т р о в н а. Да Василий.
За окном близкий выстрел.
Вон, опять бьют А ты говоришь, почему не идет. Придет в свое время. Ты лучше чайку попей.
В а л я. Ой, дайте.
М а р ф а П е т р о в н а (наливает чай). Ишь какая. Пришла, целый кувшин воды сразу, а теперь чаю.
В а л я. Да ведь нет у нас там воды. Водокачку взорвали. Стакан на день, хоть из лимана соленую пей!
М а р ф а П е т р о в н а. Да времена. (Пауза.) Ну, а сын-то живой, что ли? Все командует у вас там?
В а л я. Командует. Он вам передавал поклон низкий. (Замечает карточку на стене.) А это что, он?
М а р ф а П е т р о в н а. Он. Да ты на карточку не гляди. Он не так чтобы интересный из себя, но зато орел парень.
В а л я. Его у нас любят все.
М а р ф а П е т р о в н а. Это у него сыздетства. Он отродясь заводилой был.
В а л я. И маленький когда был тоже?
М а р ф а П е т р о в н а. Ох, не приведи господи. Только ко мне и ходили с жалостями на него. Ну, а я говорю: лови. Поймаешь уши надеру, а не поймаешь, значит, ушел, его счастье. (Задумчиво.) А ты что это интересуешься, девушка?
В а л я. Так просто.
М а р ф а П е т р о в н а. А-а. А то я подумала
В а л я. Что подумали?
М а р ф а П е т р о в н а. Может, любовь у вас
В а л я. Нет, он только шутить любит. У меня, говорит, мой шофер вместо невесты. Меня невестой объявил. Все невеста да невеста.
М а р ф а П е т р о в н а. Я не против, а только не время сейчас в невестах-то сидеть. Сегодня невеста, а завтра вдова. Так женой и не будешь.
В а л я. Так «невеста» это ж он в шутку.
М а р ф а П е т р о в н а. Ну, если в шутку. (Пауза.) Сейчас жизнь такая мало в ней шуток. Ты хоть глазком-то глянула, когда немцы были?