Ты не понимаешь. Через полгода нас бы засекли и накрыли. Но тогда, ЭТИ еще не умели.
Сейчас умеют?
Ростов мирно шумит. До войны полтораста километров.
Сейчас еще и не это умеют. Тогда не умели. Ну, позвонили они ему. С телефона жены. Мы не поняли, шли уже до располаги, тут ему звонок.
Местный был?
Да у нас все местные были. И казаки, и шахтеры. После уже с Одессы появились, с Киева, с Житомира, да со всей Украины. Даже с Франика были. Харьков, Винница, Ужгород мы не смотрели, кто откуда. Позже с России начали приезжать. Потом с Европы. Чехи, сербы, поляки. А какая разница?
Да никакой, я про того парня.
А, да... Извини, сбиваюсь. Столько всего. В общем, эти ему позвонили. Он как раз из местных был.
Подходит девочка в белом переднике, приносит пиццу.
Спасибо, барышня, улыбаемся мы девочке в накрахмаленном фартуке.
Эх, было бы мне лет на пятнадцать меньше! Похоже, такие же мысли и у собеседника. мы уплетаем пиццу и запиваем горячим кофе. Где-то плавится под солнцем асфальт.
Они ему звонят и через минуту он кричать начинает.
Почему?
Вот и мы не поняли: "Почему"? А он телефон бросил, лицо руками закрыл и на землю упал. Начал валяться как оглашенный. За "укорот" было схватился. Еле отобрали. Знаешь, костяшки у него такие белые были. А потом он заорал. Мы его держим, а кто-то из наших телефон на громкую связь включил. Я водки еще выпью, можно?
Я кивнул и отодвинул пиво. Мне стало стыдно.
А там этот... Он не назвался. Ну он комментировал что там происходит. И, сука, на чистом русском. Западенцев там не было. Знаешь, как гвара от мовы отличается?
Знаю.
Они резали сына для начала. Медленно. Пацану пять лет было. Потом трахали его жену на глазах у сына. Потом убили их. И все это транслировали по телефону. Последним его отец был. Мы сидели и слушали.
Блядь...
Да.
Я не знаю, что сказать. Он молчит и смотрит вглубь себя. Потом давит из себя.
Они смеялись и кричали в трубку: "Клево кричат, да? Скажи, "Героям слава!" И мы кончим все".
Он сказал?
Конечно.
И?
Там ржали и продолжали.
Пиццу мы доели. Это просто топливо. Вкуса у еды больше нет. Пицца как уголь. Кофе как нефть. И крик в ушах. Крик, которого ты не слышал, но он всегда с тобой. А если ты его слышал какой кислотой его вытравить?
Всей крови земли не хватит.
Жена моя. Сын мой. Отец мой.
Се, плоть моя. Се, кровь моя.
Сказ о Мальчишах
Картошку ешьте.
Но мальчишки закричали, что нет, не хотят они картошки, что сытые кулешом, а дедушка пусть сказку дальше рассказывает.
Так ведь кончилась сказка.
Неправда, не кончилась! опять закричали мальчишки. Ведь Плохиш не наказан за предательство! А так не бывает! Так нельзя!
Ну что, сказал дедушка. Слушайте тогда, что дальше было...
Удрал Плохиш в буржуинские страны и спрятался там. Голову под подушку сунул и трясется: не идет ли за ним Красная Армия? Да не воюет Красная Армия с мальчишами, пусть и с Плохишами. Вырос Плохиш на буржуинском варенье да печенье. Толстым стал, гладким. И все ждал, когда Мальчиша-Кибальчиша забудут. Знал он тайну заветную, главную тайну. Пока Мальчиша-Кибальчиша помнят нет и не будет такой силы, что Красную страну сломит. Но пришло и такое время, когда забыли те грозные годы и решили,
что сказки это все. Тогда явился Плохиш в Красную страну, с бочкой варенья да корзиной печенья. Стоит, раздает и приговаривает:
Вот вам печенье красивое, вот вам варенье различное. Ешьте да нахваливайте. А хвалить будете, так и работать не надо. Берите все, сколько хотите. А сам смеется про себя: "Берите, берите, с лихвой вернете, а кто не вернет, будет мне в ноги кланяться". И не успели оглянуться люди, как глянь: заводы его, фабрики его, электростанции его, пароходы его. От варенья его ста сортов болеть стали, а от печенья красивого и вовсе умирать. Глядит вокруг себя Плохиш и радуется: "Вот все мое, еще людей бы в кандалы заковать". Ждет, когда сильных, настоящих людей мало останется. А кто правду сказать хочет, на того сразу шуты и лицедеи набрасываются, смеяться начинают, дураком называют. И вот дождался Плохиш, когда вокруг остались лишь одни отравленные, да засмеянные. И крикнул:
Собирайтесь войска мои, машите знаменами да бейте в барабаны! Пришло время наше фашистское!
И двинулись полчища грозные убивать людей. Просто так убивать, потому что хочется. И вот тюрьмы полны, да каторги забиты. Да забыл Плохиш про главную Тайну Красной страны. Что не один там Мальчиш-Кибальчиш, что много их. Вдруг прямо из-под земли появились они. Немного их было, но встали они стеной железной. И крикнули они:
Эй, русские! Эй, советские! Эй, красные! Долго ли вы спать будете?
Испугался Плохиш, да как закричит на весь свет:
Откуда же вы беретесь, окаянные? Так только в сказках бывает! и побежал, подушку искать.
И потянулись к ним со всех сторон света настоящие люди. Кто из лесов дремучих, кто из степей широких, кто с гор спустился, кто из-за моря приехал. Кто черную бомбу собой нес, кто снаряд белый. Кто связку винтовок, кто горсть патронов. Кто кирпич красный, кто бинт белый.