Он сделал короткую паузу, давая нам переварить сказанное.
Выжило в прошлом году сто пятьдесят восемь студентов. Тридцать четыре это те, кто остался и решил продолжить учёбу в нашей Академии. Остальные сами сошли с дистанции. Так что, можете выдохнуть.
Словно по команде, по залу прокатился слышимый вздох облегчения. Я и сам почувствовал, как стало легче дышать. Да, треть погибших это всё равно немало. Но по сравнению с тем, что нам внушили сначала теперь шансы выжить были гораздо больше.
Простите, Михаил Владимирович! робко подняла руку одна из девушек. Можно вопрос?
Для начала, представьтесь. Имя, ранг.
Пшеничкина Мария, 2-й ранг, стихия земли. Девушка встала.
Замечательно. Слушаю вас, Мария.
А если не секрет сколько благородных погибло в прошлом году? Она явно смутилась от собственного вопроса и добавила: Простите, если это дерзко, спрашивать о таком.
Всё в порядке, Мария, ректор слегка улыбнулся. Этот вопрос возникает каждый год. Отвечу. Из почти тысячи поступивших в прошлом году студентов благородного сословия погибло сто сорок пять человек. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
Да, конечно, Михаил Владимирович. Простите, что прервала вас. Пшеничкина поклонилась и села обратно.
Есть ещё у кого-то вопросы? Нет? Замечательно. Продолжим.
Следующие полчаса, князь увлечённо рассказывал о том, какая замечательная ИМА академия, что нас ждет в течении учебного года и какие перспективы перед нами откроются, когда мы с достоинством закончим обучение. Наконец, его явно заученная и произнесенная уже не в первый раз речь, завершилась.
Что ж, на этом вводная часть завершена. произнес он. Сейчас прошу всех пройти за мной будем повторно измерять ваш ранг.
С этими словами ректор развернулся и направился к двери. Мы вскочили с мест и двинулись за ним. Главное, не забыть брошюру, мелькнула у меня мысль, и я торопливо подхватил её со стола.
Мы шли за ректором по длинным коридорам Академии, пока не начали спускаться по лестнице в подземный переход между корпусами. Оказывается, здесь и такие есть надо бы запомнить. Несколько поворотов, пара одинаково унылых тоннелей, и мы на месте.
На вид обычный коридор, ничем не отличающийся от прочих, разве что без окон. Ректор остановился у одной из дверей и зашел внутрь, бросив через плечо:
Ждите здесь.
Спустя пару минут оттуда вышел молодой парень в белом халате с пластиковой коробкой в руках. Молча прошёлся вдоль нас, собирая студенческие, после чего скрылся в том же кабинете.
Несколько минут тишины, после чего изнутри прозвучало:
Сосновский!
Из центра нашей группы вынырнул парень с невзрачной внешностью и скрылся за дверью. Минуту спустя вышел и направился дальше по коридору. За ним прозвучала следующая фамилия. Всё двигалось по чёткой схеме: фамилия зашёл вышел ушёл.
Время тянулось, а моей фамилии всё не было. Это начинало действовать на нервы. Люди уходили один за другим, и наконец я остался в коридоре один, только тогда наконец прозвучало:
Крапивин!
Я постарался не мандражировать и зашёл в кабинет.
Он почти не отличался от того, где меня измеряли в отделе Надзора: тот же стеклянный "аквариум" посреди комнаты, тот же одинокий стол с компьютером. Только стены тут не были выкрашены в ядовито-зелёный, да и вместо угрюмого майора Синицына меня встречал светлейший князь.
Проходите в измеритель, молодой человек, кивнул мне тот самый парень с коробкой, что собирал студенческие.
Раздеваться?
Зачем? искренне удивился князь.
Просто в прошлый раз я сжёг всю одежду. А эта даже не моя
А! князь рассмеялся. Понял, Крапивин. Не волнуйтесь, ничего сгорит. Можете оставаться в костюме.
Я пожал плечами и зашёл в аквариум. Если что, я предупреждал. Дверца за спиной мягко захлопнулась и на стекле вспыхнули знакомые печати. Я уже начал в уме ворошить воспоминания готовился снова вызывать в себе
ту же ярость но произошло нечто неожиданное.
Под ногами вспыхнула ещё одна, незнакомая печать, и я вдруг понял, что не могу пошевелиться. Она медленно поползла вверх по телу, никаких ощущений но всё равно казалось, будто меня просвечивают насквозь. До костей, до самого нутра. Наконец, свет погас.
Из-за стекла донёсся голос парня:
Ну, что могу сказать, ваша светлость? Вы были правы. Он не пятёрка.
Я похолодел. Нет, вы что, издеваетесь? Как это «не пятёрка»?! Я сжигал всё вокруг, людей, деревья, землю, сам себя чуть не угробил!
Ага, так и знал, усмехнулся ректор. И сколько же? Двойка? Тройка? Или совсем обнаглевшая единичка?
С каждым его словом мое нутро сжималось всё сильнее. Но ведь Этого не может быть Ладони непроизвольно сжались в кулаки.
Не угадали, ваша светлость, парень широко улыбнулся. Почти шестой. Настолько почти, что уже и пятёркой называть как-то стыдно. Девяносто шесть процентов.
Я замер.
А потом как будто кислород вернулся в лёгкие. Почти шестой. Не «почти тройка», не «дерзкая единичка». Девяносто шесть. Это же это же
Я не знал, заплакать мне или рассмеяться.
Погодите Одиннадцать процентов?
Не снимая подавитель?
И это за каких-то три недели?!
Судя по тому, как на меня уставились они оба, я понял сказал это вслух.