Я ведь тоже книги пишу, сказал Рашидов, узнав, что я не только сценарист, но и писатель. И стихи, и прозу. Последний мой роман называется «Зрелость». Думаю, о чём бы ещё написать.
Пишите фантастику, ляпнул я, слегка потеряв над собой контроль после нескольких рюмок выпитого. Вот где простор для фантазии! А то про хлопок и трудовые подвиги, наверное, писать уже надоело?
Фантастику? У вас же, кстати, тоже фантастика, по которой фильм снимается?
Есть такое дело. Хотя в моём арсенале имеется и современная проза, и военно-историческая. Я вообще разноплановый писатель. Понимая, что меня повело куда-то не туда, а Рашидову, как якобы писателю, наверняка хочется, чтобы обсуждали его творчество, я сказал: Кстати, как прилетели в Узбекистан, появилась мысль почитать ваши книги. Какие посоветуете, с чего начать?
Зря я задал этот вопрос. Минут двадцать Рашидов, забыв о присутствующих, которые, впрочем, уже никого не стесняясь, пили и ели, рассказывал о своём творчестве. А в итоге заставил верного Мансура куда-то бежать и нести мне подарочное издание своей трилогии, состоявшей из романов «Победители», «Сильнее бури» и «Зрелость». М-да-а, мои книги в таком богатом переплёте, с такими потрясающими иллюстрациями, наверное, не выйдут никогда.
Чем же я отдариваться буду, Шараф Рашидович?
Какой отдариваться?! Обижаешь, дорогой! Это подарок от чистого сердца. Вы наши гости, а на Востоке гостям дарят самое лучшее.
А давайте я вам песню подарю про Учкудук!
Честно говоря, озарило меня не вдруг, о песне я вспомнил, как только в разговоре с Тарковским промелькнуло название этого городка. Уж что-что, а эту композицию, в отличие от многих других попсовых вещей, я всё же в своё время запомнил. Правда, в суете съёмочных дней мысль о песне как-то погасла, а вот сейчас снова загорелась этакой сверхновой, усиленной действием спиртосодержащих напитков.
Естественно, Рашидов заинтересовался, и с его одобрения я отправился к ВИА, лениво наигрывавшему в углу какие-то восточные мотивы.
Ребята, имеется несложный мотивчик, давайте по-быстрому подберём ноты, чтобы вы могли подыграть, а песню я, так уж и быть, спою сам.
Музыканты оказались парнями понятливыми, и «Учкудук» мы выучили минут за десять, если не меньше. А вскоре уже весь зал подпевал:
Учкудук три колодцаЗащити, защити нас от солнца!Ты в пустыне спасительный круг,Учкудук!..Песню пришлось дважды исполнять на бис и, судя по довольному выражению лица первого секретаря ЦК КП Узбекистана и по тому, как он хлопал в такт, эта вещь ему невероятно понравилась.
Вот молодец, какую песню сочинил! обнимая меня, воскликнул Шараф Рашидович. Это ведь Кызылкум и Учкудук воодушевили тебя, правильно?
Так и было, как только мы высадились в Учкудуке и я узнал, что название города переводится как «три колодца», так сразу песня и родилась, вдохновенно врал я, не успевая отвечать на рукопожатия приближенных к лидеру Узбекистана чиновников. Позвольте подарить эту песню гостеприимному народу Узбекистана.
Это поистине бесценный подарок! воскликнул Рашидов.
Одним словом, халат и кинжал с книжками я отработал, вызвав в то же время у Тарковского приступ ревности. Внешне это почти никак не проявлялось, но за месяц, проведённый рядом с режиссёром, я научился понимать его мысли по малейшим признакам. Вот и сейчас он совсем чуть-чуть прищурился, да ещё и закурил, что стало для меня признаком возможного попадания в опалу. Ладно, переживём как-нибудь.
Между тем внимание Рашидова переключилось на нашу ассистентку режиссёра.
Верочка, довольно неумело играя скромницу, то и дело заливисто хохотала в ответ на всё более скабрёзные шутки первого секретаря ЦК КП Узбекистана. Но тут ещё трезвый Тарковский незаметно погрозил ей пальцем, поблагодарил Рашидова за тёплый приём, и Верочка вместе с нами откланялась.
На прощание Шараф Рашидович пообещал, что обязательно прислушается к моему совету и попробует написать научную фантастику. Ну да, знаем мы ваше творчество. Небось наймёшь пару-тройку малоизвестных писателей, а то вон Брежнев тоже вроде бы сам написал трилогию «Малая земля», «Возрождение» и «Целина»
Из Москвы я решил сразу же отправляться в Пензу, в тот же день и тоже на самолёте. Жена уже заждалась. Да и дыня не вечная
Серёжа, ничего себе, сколько всего!
Я стоял в дверях с сумкой на плече, в которую каким-то чудом запихал трёхтомник Рашидова, дыню, халат и улыбаясь смотрел на любимую супругу. Данька спал, правда, в дальней комнате, но всё равно наша встреча проходила вполголоса. Объятия, поцелуи, разглядывание гостинцев из Узбекистана, дегустация дыни А потом бурная ночь, по ходу которой я понял, как мы соскучились за этот месяц друг без друга.
Глава 2
Дерево прогнило лишь в одном месте, а именно лестница, ведущая в подпол, но заменить её было по большому счёту парой пустяков. А буквально в двух шагах от дачи текла Сетунь. В прежние времена, говорят, речка была намного полноводнее. По соседству высилась дача Окуджавы, а чуть дальше особняк Леонида Леонова.
Как вам дачка, впечатляет? Между прочим, здесь раньше жил известный писатель и драматург Всеволод Иванов.