А нельзя долететь туда на драконе, набрать яиц и вернуться назад?
предложила я.
А зад за тебя не подтереть? фыркнула Ингрид.
Нельзя, ответил Элай. Драконы не подпускают чужаков к кладкам.
Но мы ведь тоже для них не родные, заметила я.
Но мы незаметные, пояснил Рони. Маленькие, безобидные. Замаскируемся, подкрадемся
У нас еще полно времени на подготовку, успокоил Туч. Перед самым появлением драконят самки линяют. Они оставляют кладку и летают со своими парами, трутся о скалы, чтобы старая кожа легче соскочила. В этот самый момент мы и пойдем за яйцами.
А драконы не расстроятся? ляпнула я и едва не прикусила язык сейчас вновь огребу насмешек.
Мы никогда не оставляем гнезда пустыми, сказал Элай, мазнув по мне взглядом. К тому же у зубохвостов из кладки выживает только один детеныш.
Самый сильный? предположил Иней.
Тот, кому удастся выбросить из гнезда остальных, ответил Элай, отчего-то на миг помрачнев.
Тень пробежала по его лицу, делая черты резче. Темные брови, ровный прямой нос, ямочка над верхней губой Нет, я его точно раньше не видела.
Первый этап ущелье, продолжал он. Идем тихо, но быстро. Не болтать, не шуметь, если слышите характерный свист бежать со всех ног. Понятно?
А какой характерный? спросила я.
Тоненькое посвистывание, будто ветер в камышах, пояснил Рони. Карганы так переговариваются перед атакой. Тоже интересные ящеры, у них огромный неисследованный потенциал и явно развитый интеллект. Охотятся стаями, да еще и координируют свои действия. Правда, когда меня оплевали, я три дня чесался. Но все равно
Цыц, шикнул на него Туч, и мы цепочкой вошли в ущелье.
Если бы инициация прошла по плану, и на моей коже появился знак живописца, то я смогла бы увидеть мир по-иному, познать настоящую красоту. Но сейчас мне казалось, что так и случилось, потому что ущелье, зажатое между скал, поражало. Я будто попала в тропический лес: огромные папоротники, цветы с суповую тарелку, блестящие от росы плотные листья и жуки. Я взвизгнула и стряхнула с предплечья здоровенного жука с глянцево-синей спинкой.
Вся команда синхронно на меня обернулась, и я виновато улыбнулась под укоризненными взглядами.
Идем тихо, повторил Элай.
Я поджала губы и кивнула.
Расступившиеся скалы защищали ущелье от ветра, а черные камни хранили тепло. Здесь было сыро и жарко, и влажная от пота рубашка окончательно промокла. Рони крутил головой, надеясь увидеть каргана, и я тоже с опаской поглядывала по сторонам. В отличие от приятеля, мне вовсе не мечталось встретить плюющегося дракона, каким бы сообразительным тот ни был. Так что я держалась настороже, прислушиваясь к каждому шороху, а когда услышала тонкий свист, рванула вперед, позабыв об усталых ногах.
Меня перехватил Туч, а Элай повернулся к Ингрид.
Вообще не смешно, сказал он.
Немного смешно, возразила она, скалясь во все тридцать два. Видел, как она припустила?
Ты тоже когда-то была новичком, напомнил Туч.
И никто не носился со мной как курица с яйцом, проворчала она. Ладно-ладно, больше не буду.
Ингрид прошла мимо, вытянула губы в трубочку, будто собираясь свистнуть еще раз, и легонько толкнула меня плечом. Да уж Вряд ли мы с ней подружимся. На руку вновь опустился жук, но я, сцепив зубы, удержала рвущийся вопль, а потом присмотрелась.
Да не может этого быть! Это сижгун! Как на картинке из учебника!
Морщась от брезгливости, я поймала жука двумя пальцами, подняла и перевернула брюшком вверх. Так и есть. Вот он мешочек с таусином, самой дорогой краской в мире. У нее совершенно потрясающий оттенок глубокий синий, с едва заметным золотистым мерцанием.
Ты идешь? шепнул Рони.
Я нехотя выпустила жука, и он улетел, сердито жужжа и унося с собой капельку несбывшейся мечты. Впрочем, почему несбывшейся? Пусть мне достался щит, но рисовать-то я могу. У меня аж пальцы зачесались от предвкушения. Нарисую море на закате: бухту, лодочки на причале, белую пену, а таусином солнечные блики на волнах В следующий раз надо взять в ущелье банку.
Элай втайне надеялся, что девчонка сбежит, испугавшись нагрузки, или просто начнет капризничать и он с чистым сердцем выгонит ее вон. Но, похоже, Вивиана решила испытать его на прочность. Она подцепила ворот рубашки,
облепившей высокую грудь и подула в вырез. Элай быстро отвел глаза а толку, все равно он отлично увидел и длинную нежную шею, и ямочку между ключиц, и даже твердые бусинки сосков, проступивших через тонкую ткань.
А те проклятые строки письма намертво въелись в память.
Там она тоже рыжая.
Как заставить себя об этом не думать?
Конечно, Элай пытался решить свою проблему. Как-то сходил в бордель, где ему охотно предложили помочь, нашли женщину, которая пообещала, что потерпит. Но он так не хотел: видеть сцепленные от боли зубы, страдание на лице, чувствовать себя похотливым монстром Он заплатил, но ушел. Хотя какая-то дикая часть в глубине его тела молила остаться. И вот теперь она вновь проснулась и хотела, просила, требовала Может, однажды дракон и возьмет над ним верх, но не сейчас.
Тропинка привела к пруду, куда стекались все ручейки, бегущие по черным скалам, и Элай первым перебежал по бревну, перекинутому на тот берег. Следом прошли Ингрид, Туч, Рони