одно от другого. Это чувство росло, росло во мне, сжигая мою плоть, возрастая с такой интенсивностью, что я едва могла сдержать ее. Видя, как близка я была к оргазму, Никколо вонзился в меня со всей силой, так что я почти упала вперед, прижавшись лицом к мягким простыням на кровати.
Внутри меня полыхало пламя, и я больше не пыталась сдерживать приближающийся оргазм. Он взорвался во мне, охватывая все мое тело в сильнейшем, феерическом экстазе. Никколо был беспощаден, он не замедлился, когда мое тело корчилось в муках наслаждения. Я кричала в забытьи от блаженства, я извивалась под ним.
И это было не все. Было намного больше.
* * *
Никколо мог быть безнравственным в глазах Церкви, но в глубине души, что было намного важнее, он был порядочным человеком. Он был добр к другим, у него был сильный характер, его принципы было нелегко поколебать. В итоге у него было много великодушия и много жизненной энергии, так что я могла поглощать ее без малейшего раскаяния. Она вливалась в меня, в то время как наши тела двигались в одном ритме, и была слаще всякого нектара. Она горела в моих венах, заставляя чувствовать себя живой, превращая меня в богиню, как Никколо все продолжал шептать, занимаясь со мной любовью.
К сожалению, такая потеря энергии имела свои последствия, и он неподвижно разлегся в моей постели, очень бледный, с трудом переводя дыхание. Обнаженная, я сидела и наблюдала за ним, проводя рукой по его покрытому испариной лбу. Он улыбнулся.
Писать сонеты будет не так легко, как я думал. Я просто не смогу найти нужных слов. Он попытался сесть, но движения причиняли ему боль. Я должен уйти комендантский час.
Забудь об этом. Ты можешь остаться здесь на ночь.
Но твои слуги
Хорошо получают за свою осмотрительность. Я провела губами по его коже. К тому же, разве нам не полагается подискутировать о великих философах, а затем снова заняться любовью?
Он закрыл глаза, но улыбаться не перестал.
Да, конечно. Но я Мне так жаль. Не знаю, что со мной случилось. Это первый раз я так выдохся
Я улеглась рядом с ним.
Тогда отдыхай.
* * *
Эта фреска деяние демонов!
Я взглянула на отца Бетто ангельским взглядом.
Вот эта?
Да, именно! Она изображает грех и гедонизм. О чем вы думали?
Сидя напротив него в кабинете на следующий день, я смущенно смотрела в пол, нижняя губа дрожала. Сегодня была еще одна из наших молитвенных сессий, и я была одета в платье с настолько низким миланским вырезом, что было удивительно, как он не видел мои соски.
Я думала, что Церковь поддерживает искусство. Прошлой осенью вы восхваляли живопись, святой отец.
Это было распятие Христа символ искупления грехов человечества, напомнил он мне. Оплачивая это безобразие, вы поощряете развращенное творчество, в котором участвуют очень много живописцев. Это именно то, от чего Фра Савонарола пытается избавиться. Многие из этих работ будут гореть в огне. Боттичелли[14] принесет свои мерзостные творения.
Я вскинула голову, на мгновение забыв свою миссию по его обольщению.
Сандро Боттичелли?
Будто есть какой-то другой. Я видела его картины. У меня сжалось сердце от их красоты.
Он узрел свои ошибки и теперь раскаивается, как и вы должны. «Юная Христова инквизиция»[15] Савонаролы придет к вам в дом в ближайшее время. Вы должны отдать им все порочные вещи, принадлежащие вам.
Думая о шедеврах Боттичелли, сгораемых в пламени, я невидящими глазами уставилась в пространство. Потом, вспомнив, зачем я здесь, дотронулась рукой до священника. Он вздрогнул, но не убрал мои пальцы, сжимающие его. Я посмотрела на него сквозь ресницы.
Благодарю вас, святой отец, за ваши неизменные наставления. Вы слишком добры ко мне.
* * *
На следующее утро Никколо не появился. Я провела дома большую часть дня, ожидая и надеясь. Никакого признака. Наконец, решив, что я должна посвятить время работе, я спустилась на нижний уровень дома, где мы хранили большую часть нашего товара и осуществляли торговлю.
Моя милая Бьянка.
Я обернулась, улыбаясь в лицо Джованни Альфьери. Торговец со значительными средствами и немалым влиянием, он сотрудничал с нами на регулярной основе. Кроме того, он хотел уложить меня в постель уже очень, очень давно. Я махнула помощнику, обслуживающего его, и направилась к высокой, бородатой фигуре Альфьери, кокетливо отбросив волосы назад. Мне нравилось иметь с ним дело, но у меня не было ни малейшего желания соглашаться на что-то еще; его душа была слишком коррумпирована, чтобы от нее что-нибудь осталось
для пополнения активов Ада. Тем не менее, мы наслаждались превосходным флиртом.
Синьор Альфьери, какое удовольствие вас видеть. Вы лично посещаете нас. Я полагала, что вы отправите к нам одного из своих помощников.
Он галантно мне поклонился.
И упустить шанс согреться в вашем присутствии? Никогда. Это платье, кстати, является особенно изумительным. Прекрасный вырез.
Я рассмеялась. Приятно, что хоть кто-то оценил одно из моих лучших качеств. Я знала, что он не питал никаких иллюзий относительно моей «добродетели», но он не использовал свои домыслы против меня.
Вы уставились на мое декольте? воскликнула я в притворном негодовании.