2. Электрический стул. Провода от источника тока подсоединяются к металлическому стулу, который обливается водой. Допрашиваемого усаживают на стул и включают ток.
3. Пропитанная водой тряпка. Рот и нос арестованного затыкаются мокрой тряпкой. В результате человек начинает испытывать удушье.
4. Утопление. Голова арестованного длительное время удерживается под водой.
5. Незаряженная граната. В арестованного бросают незаряженную гранату с выдернутой чекой.
6. Словесные оскорбления и побои, которые включали нанесение ударов винтовочным прикладом, кулаками, ногами, досками, носками, наполненными песком. Последнее было удобно тем, что не оставляло на теле допрашиваемого практически
никаких следов.
В ходе расследования выяснилось, что пытки, которые были общераспространенным явлением, применялись в соответствии с официальной инструкцией. По словам одного капитана из армейской разведки, эта инструкция «позволяла грубое обращение с военнопленными». «Как любил повторять командир моей части, заявил капитан, можно оправдать любое обращение и даже пытки, если полученная в результате допроса информация может спасти жизнь американского солдата. Насколько мне известно, об этой установке знал весь личный состав отдела по ведению допросов».
Во время вьетнамской войны подразделение армейской разведки возглавляли два офицера: капитан Норман и капитан Роберт. Как показали свидетели, капитан Норман инструктировал личный состав подразделения «предпринимать все возможное для получения информации от военнопленных, так как это необходимо нашим парням на передовой. Не следует только оставлять никаких следов». Несколько сотрудников подразделения армейской разведки показали, что они видели, как Норман лично пытал военнопленных. Капитан Норман был единственным, кто отказался дать показания. В отличие от него капитан Роберт «признался в том, что принимал участие в пытках арестованных вьетнамцев в лагере для военнопленных. Он заявил, что позволял своим сотрудникам применять грубые методы допроса вьетнамцев. Эти методы включали избиение военнопленных кулаками и палками, а также пытки с применением электричества и воды. Роберт сообщил, что пытки практиковались с ведома командира части».
Таковы были будни армейской разведки США во Вьетнаме. ЦРУ действовало не менее «эффективно», хотя во многих случаях его методы были совершенно иными.
«Характерной особенностью «modus operandi» провокационных органов разведывательного сообщества, указывает Г. Mapдонес, является тесное сотрудничество с местными, внутренними репрессивными силами. Это позволяет проводить некоторые особо деликатные акции при помощи местной полиции. К таким акциям относятся цензура корреспонденции, подслушивание телефонных разговоров, проверка списков лиц, отправляющихся в заграничные поездки, проверка списков клиентов отелей и т. д. Это сотрудничество важно для ЦРУ также и при проведении других операций, например налетов, арестов и применения пыток с целью получения сведений. В интересах сохранения секретности ни один американец агент ЦРУ не должен быть замешан в подобных делах: выявление таких фактов могло бы произвести неблагоприятное впечатление на возможных союзников и нейтралов».
Итак, репрессии и террор чужими руками. Об этой стороне тайной деятельности ЦРУ во Вьетнаме писал бывший офицер разведки госдепартамента США Д. Маркс: «Мне хотелось бы привести отрывок из интервью с одним бывшим сотрудником ЦРУ. Ему довелось работать в Латинской Америке и во Вьетнаме, и он весьма откровенно делился своим опытом. Но прежде всего следовало бы объяснить, что представляли собой провинциальные центры дознания. Как правило, это были большие здания, которые ЦРУ построило во всех вьетнамских провинциях, с помещениями для допросов, камерами, кабинетами для американских и вьетнамских служащих и т. п. Текст интервью приводится без какихлибо изменений, за исключением нескольких слов, проливающих свет на личность этого человека:
«Сотрудник ЦРУ: Моральная сторона дела меня никогда не волновала. Я получал соответствующую директиву и нацеливался на выполнение поставленных задач. Я выполнял приказ. Если бы сейчас я получил задание убить когонибудь, то, наверно, задумался бы об этической стороне вопроса. Но если бы я работал против Че Гевары другое дело! Вся его деятельность выходила за рамки законности. Поэтому я бы ни перед чем не остановился, чтобы заполучить его. Даже если бы это было противозаконным».
Вот она налицо, психология сотрудника ЦРУ, вот он, способный на любое беззаконние робот из породы homo sapiens, результат более чем тридцатилетней антикоммунистической «воспитательной» работы!
Автор: Подобное отношение, кажется, является довольно распространенным в ЦРУ: все делается для общего блага и в интересах национальной безопасности.
Сотрудник ЦРУ: Хочу повторить, что не припомню ни одного случая, чтобы я собирался комулибо причинить боль, искалечить или убить. Факты беззакония имели место, но это, как правило, были незначительные нарушения закона. Если комунибудь причиняли боль, то это обычно происходило, когда