Восстание 1832 г. впервые проходило под красным знаменем, которое ранее, в годы Великой французской революции, вывешивалось на парижской ратуше в знак необходимости подавления народных волнений. Не все революционеры 1832 г. сразу приняли это знамя.
«Какое мне дело до цвета знамени? говорит рабочий Жюльен. В течение сорока лет не обманывали ли беднягу-народ под всеми его цветами? [] Но мое знамя это знамя народа. Работы и хлеба! Никакого другого девиза нет!»
Собеседник Жюльена озадачен: «Как, Жюльен? У тебя нет политических убеждений? У тебя?»
Жюльен отвергает эту мысль: «Я убежден в том, что народное терпение истощилось, да и необходимо, чтобы оно пришло к концу. Разве наш жребий похож на жребий человеческого существования? Не раз завидовал я собачьей доле. Детство свое влачишь в нищете и голоде под яростью солнца и снега; видишь, как вокруг тебя падает половина твоих товарищей, а достигнув пятнадцати лет и овладев каким-нибудь ремеслом, чувствуешь себя уже привилегированным. Голод, холод, болезни стольких ведь убили!.. И вот, работаешь в мастерских хуже скота, а вечером кормишься впроголодь, да и то когда что-нибудь имеешь. Плоды твоего труда питают богачей и выплачивают налог, пожираемый бездельниками. Родишь детей; правительство отнимает их, чтобы гноить в казармах и заставлять стрелять в нас самих. Наступает революция. Бросаешься в нее и выигрываешь от этого несколько подачек, как вырвавшийся из клетки лев, которому испуганно льстят; а дальше на вас опять наденут намордник и погрузят в прежнюю нищету. На улице, на каждом шагу все возбуждает вашу зависть; желудок вопиет, когда видишь, что выставлены все божьи дары, а тебе не на что купить кусок хлеба; твоя нагота едва прикрыта, а шитые золотом ткани и шелка висят во всех лавках на потребу тех, чьи руки никогда не умели трудиться. Тебе толкуют, что Париж столица мира, центр просвещения, а ты не умеешь читать. Все законы направлены против тебя; если падает удар небесного бича, холера, то он падает именно на тебя, а правительство кричит богатым, чтобы они не боялись, что такая смерть не для них, что это налог, взимаемый богом с народной крови, как будто хотят, чтобы мы и в боге отчаялись. В чем наши радости? Любовь? Да она отравлена у нас, потому что ведет к рождению детей, обреченных несчастьям. Хозяин по крайней мере кормит щенков своей собаки; для наших же детей открыты больницы, где их приканчивают. А если они выходят оттуда живыми, то лишь затем, чтобы никогда не знать ласки своего отца и бродить среди других людей наподобие дикого зверя И неужели же это никогда не кончится? И неужели не бороться даже в цепях?»
Шарле.
Человек из народа
Собеседник старается успокоить и обнадежить Жюльена.
«Вы собираетесь говорить мне о республике? спрашивает Жюльен. Хорошо. Мы ее еще не знаем; до сих пор она одна нас не обманула. Так вперед, за республику, и пусть я буду последним из негодяев, если отступлю хоть на шаг. Но, добавил он, взяв в руки ружье, пусть только она не обманет нас, а то придется начинать все сначала. Я знаю, что все не могут быть богатыми, но все должны жить, этого я хочу!.. Что могло бы нас остановить? Страх смерти? Но умереть страшно только тогда, когда жизнью наслаждаешься. Смерть единственный друг народа, и если даже она прилетает с пулей, это лучше, нежели ждать ее прихода, растянувшись на нищенской подстилке Итак, вперед!»
Монолог Жюльена замечательная страница в истории французской революционно-демократической литературы . Надо подчеркнуть, что Жюльен согласен бороться за республику, но не во имя торжества этого политического лозунга и не во имя национально-патриотического, в духе Беранже, стремления к новому подъему величия свободолюбивой Франции, а единственно во имя того, чтобы рабочие были наконец обеспечены трудом и хлебом. Именно в этой мысли и проходит граница между республиканской политической поэзией и ранней поэзией поднимающегося рабочего класса.
Образ Жюльена в романе эпизодичен. Основной художественной задачей Рей-Дюссюэйля было показать, что участие в революционном движении первейшая цель демократической интеллигенции; художник Шарль, главный герой романа, под влиянием доводов Жюльена приходит к убеждению, что долг гражданина выше его творческих замыслов. Подобно Жюльену, Шарль участвует в восстании. Почти все действие романа, исключая первые главы, проходит на парижских баррикадах, и критикой давно уже замечено влияние Рей-Дюссюэйля на знаменитый эпизод баррикадной борьбы того же восстания 1832 г. в «Отверженных» Гюго.
Образ революционного рабочего появился и в политической поэзии в кульминационную пору восстаний 1834 г. Ценен в этой связи сборник «Республиканские стихотворения» , выпущенный парижским издателем Паньером.
Песни этого сборника, созданные после Июльской революции, говорят об обманутых народных надеждах, полны насмешек над королем Луи Филиппом, повествуют о бесконечных тяготах трудового народа и об его воле к революционной борьбе. Здесь много песен анонимных, таких, как «Четырехлетнее царствование», «На что вы жалуетесь?», «Почему я республиканец», «Символ веры пролетария» и др. Часть песен подписана именами авторов или хотя бы инициалами: «Поминальная песня» Оливье Легалля, «Гимн молодой Франции» Лезержана, песня некоего О. де Н. «Налог на пролетария». Группа наиболее, пожалуй, талантливых сатирических песен принадлежит Альтарошу: «Толстый, жирный и глупый», «Пролетарий», «Народ голоден» и др.