Что меня заинтересовало больше этого показного великолепия, так это развешанные на стенах картины. Особенно много было портретов с разными мрачными и бледными дамами и господами по всей видимости, здесь представлены многочисленные предки сегодняшних Фам Пиреску.
Меня провели в просторную гостиную, где на софе удобно расположилась полукрасивая девушка с мечтательным взглядом и с книгой в руках. Полукрасивыми я называю женщин с красивыми фигурами и некрасивыми лицами. Или наоборот. Девушка на софе относилась к первому виду. Совершенно невзрачное лицо, но очень убедительная фигурка, а ножки вполне могли претендовать на место в заключительном звене большинства моих ассоциаций. Так что из постели я бы ее не выгнал.
Я кинул взгляд на книжку это оказался томик сонетов. Обалдеть! Аристократическая девушка с мечтательным взором, читающая сонеты! Готов поклясться, основным занятием в ее жизни является ожидание прекрасного принца.
Полукрасавица принялась заинтересованно меня разглядывать, и я обрадовался, что притворился всего лишь бароном оказаться ее принцем в мои планы не входило.
А это Гертруда, старшая дочь графини Фам Пиреску. Гертруда, перед вами наш почетный гость, барон Сомверстоунский, представил нас Влад.
Вот как. Гертруда А чему, собственно, удивляться! Раз уж Реджинальд Бартоломео, Влад Максимилиан, Бертольд и Розамунда Адриана, то почему бы и не Гертруда! Логика не нарушена. Но тогда и мне, в конце концов, требуется имя позвучней и позаковыристей. Что-нибудь этакое. О!
Фредерик, представился я.
Да! Что надо! Но этого мало.
Фредерик Лукреций Сомверстоунский. Но вы, я улыбнулся (улыбка номер 2: адресуется только дамам они поймут), можете называть меня просто сэр Фредерик. И даже проще Фредди.
Краем глаза я заметил, что Диджей машет мне руками, вытягивает губы в трубочку и делает страшные глаза. Ах, да! Как же я сам-то забыл! Церемония представления не закончена. Я склонился перед Гертрудой и поцеловал ее руку. Теперь церемония закончена. В глазах девушки загорелся настороживший меня огонек. Она улыбнулась и хотела уже что-то сказать, но тут ее взгляд упал на мою рассеченную губу. Девушка ахнула, прижала ладони к щекам и с ужасом воскликнула:
Боже мой! Вы ранены!
В душе я умилился. До чего же чудесное создание! Интересно, что будет, если при ней уколоть палец? До крови! Вызовет скорую? Упадет в обморок? Не исключено. Честное слово, я растроган.
Пустяки. Царапина, сказал я, и так небрежно махнул рукой, что киношные супергерои позеленели бы от зависти.
Гертруда, барон будет присутствовать на праздничном ужине в честь Реджинальда, и останется на ночь, уведомил Влад.
Вот это новость! Чего это я буду здесь
на меня сильнейшее впечатление. Этой женщине пошли бы к лицу эпитеты: матрона, Великая Мать; такие дамы обычно стоят во главе родовых кланов, племен и государств. Примерно так я представлял себе Екатерину Великую. Без всякой связи с ее реальными габаритами, создавалось впечатление, что любое помещение будет ей мало, и даже самый роскошный трон под ее величественными формами почувствует себя жалкой табуреткой на кривых ножках.
Графиня с нескрываемым интересом смотрела на меня. Правда, лестно мне от этого не было. Что-то подсказывало подобные женщины рассматривают таким образом всех мужчин на свете. Я, наверное, съежился под ее взглядом. Мне начало казаться, что меня поместили под микроскоп. Это чувство я не люблю, поэтому решил ему не поддаваться. Я заставил себя приосаниться и возродить Непокорное Пламя Независимости в своих глазах. Я барон, понимаешь, Сомверстоунский, Фредерик, между прочим, Лукреций, а не микроб какой! Я потомок пусть вымышленного, но древнего и славного рода, о котором в Уэльсе слагались (бы) легенды! Не пристало мне ежиться перед какой-то там бабой! Аутотренинг подействовал дыхание стало ровнее, мысли прекратили игру в броуновское движение, а речевой аппарат родил следующее:
Мадам! Сияние вашего великолепия ставит под сомнение даже возможности небесного карлика класса G, что именуем мы солнцем. Позвольте припасть к вашей руке!
И хотя фраза "сияние великолепия" у меня самого восторга не вызвала (да и вообще, комплимент казался ужасным), Диджей прошептал что-то вроде "вах" и показал большой палец, а сиятельная матрона милостиво протянула мне свою гигантскую руку и с иронией в голосе произнесла:
А вы льстец, барон. Не стоит оправдываться. Я люблю льстецов.
Искусство недоговаривания так или иначе присуще всем представителям рода человеческого, но никто не обойдет в этом умении великолепных аристократок не первой молодости. Матронину фразу следует понимать следующим образом: она любит мужчин вообще, а льстецов в частности.
Соблюдя приличия, я уселся на приготовленное мне место между недокрасавицей и именинником, и приготовился вкушать стол ломился от яств. Прислуживал великосветскому собранию уже знакомый мне субъект неправильного пола. С места поднялся Влад с бокалом в руке.
Дамы и господа! торжественно обратился он к собравшимся. Сегодня мы отмечаем десятилетие нашего дорогого Реджинальда. Давайте пожелаем ему не только здоровья и долгих лет жизни, но и обретения своего предназначения в великой миссии возрождения славы его древнего рода!