Гераскина Лия Борисовна - Сказочные повести стр 8.

Король, несмотря на попытку королевы удержать его, подошёл к сундуку и откинул крышку сундука. Снова все ахнули. И на этот раз ещё громче. Из сундука вышел факир, но уже не полуголый, а одетый в прекрасный костюм. Он вылез из сундука и, держа в одной руке целый букет разноцветных шёлковых платочков, подошёл к королеве и вручил ей самый красивый платок. Затем платочек был подарен принцессе. Одарив мать и дочь, факир обошёл всех придворных и каждой даме подарил по платочку. Затем он низко поклонился и присоединился к свите индийского принца. Слуги унесли пустой сундук.

– Это всё мне здорово понравилось! – громогласно признался король.

– Но как все же факир снова очутился в сундуке, да ещё и в новом костюме? – спросила принцесса.

Индийский принц поклонился ей и с таинственным видом ответил:

– А вот это уже тайна белой магии, ваше величество.

Сын персидского шаха, которого совсем не обрадовал успех соперника, поклонился королевской чете и спросил:

– Не угодно ли вашим королевским величествам и всему избранному обществу позабавиться зрелищем чудодейств персидского мага?

– Угодно, любезный принц, – милостиво разрешил король.

– В таком случае да будут отверсты ваши глаза и уши! – торжественно сказал персидский принц и дважды хлопнул в ладоши.

Раздались звуки музыки, и перед избранным обществом появился маг. Это был старик, облачённый в белую шёлковую хламиду, расшитую золотыми звёздами. На голове у него был большой белый колпак. В руках он держал расписной цветочный горшок, наполненный землёй. Затем он обошёл всех присутствующих, начиная с короля, и показал всем лежащее на ладони небольшое зёрнышко. После этого он опустил это зёрнышко в горшок, сделал руками несколько странных жестов и произнёс на незнакомом языке заклинание.

И вот из горшка показался маленький зелёный стебелёк. К удивлению всех, стебелёк начал быстро расти, затем на нём появились листья и вырос большой бутон.

И тут маг заговорил на всем понятном языке:

Волшебной силою полно,
Расти, чудесное зерно,
Тянись, зелёный стебелёк,
Цвети, невиданный цветок!
Тебе приказывает маг
Ещё алее быть, чем мак,
Той, что прекраснее зари,
Сорви цветок и подари.
Поверь, любим ты будешь той,
Что всех затмила красотой.
Цветок мой, чудо сотвори!
Сорви его и подари.

Бутон раскрылся и превратился в большой, невиданной красоты алый цветок. Дивный его аромат разлился по царскому парку.

Сын персидского шаха сорвал цветок, подошёл к принцессе и, став перед ней на одно колено, преподнёс ей чудо-цветок! Маг взял горшок и ушёл.

– Как это благородно! Как это деликатно выбрать для фокуса цветок, – сказала королева. – А вот нам нечем удивить чужеземцев. Это досадно!

– Что-то надо придумать, – решил король. – Не можем же мы допустить, чтобы эти принцы осуждали нас!

– О, как вы правы, ваше величество, – осмелилась вступить в разговор гофмейстерина, – это может подорвать авторитет нашего двора.

– Мало того, – промолвил гофмейстер, – это может отразиться на внешней политике.

– Чего стоит правительство, если в этой стране никто не умеет показывать фокусы, – лицемерно вздохнул шут. – Нет у нас чудодеев, магов и фокусников, проморгали! Не учли! Но не надо огорчаться, ваше величество. Я мог бы вас выручить!

– Ой, шут, врёшь! – усомнился король.

– Не сносить мне шутовского колпака, если у принцессы нет волшебной флейты! Велите ей сыграть. Клянусь, то, что вы увидите, будет похлеще магов и полуголых факиров.

– Правда? – оживился король. – Дочь моя, приказываю вам сыграть на вашей волшебной флейте, чтобы удивить наших гостей.

– Боюсь, что это чересчур удивит их, – с усмешкой ответила принцесса.

– Слушайтесь отца, дочь моя, – приказала королева.

– Хорошо, – согласилась принцесса, – я сыграю, но с условием, что мне будет предоставлено право самой выбрать себе жениха.

– Ого! – воскликнул шут.

– Это все плоды вашего воспитания, – прошипела королева гофмейстерине.

– Не смейте и думать об этом, дочь моя! – крикнул возмущённый король.

– Тогда вы не услышите волшебную музыку моей флейты. И ничем не удивите благородных принцев, – спокойно ответила наследница престола.

– Соглашайтесь, ваше величество, – зашептал шут королю на ухо. – Вы ничем не рискуете. Она выберет или того, или другого принца. Они стоят друг друга. А ведь других-то не предвидится...

– Ты прав, – оживился король. – Дочь моя, мы обещаем королевским нашим словом предоставить вам право самой выбрать себе жениха.

– О! – воскликнула принцесса и приказала первой даме принести флейту, вручив ей золотой ключик от шкатулки, в которой хранилась флейта.

Первая дама ушла за флейтой, а шут подошёл к гофмейстерине и расшаркался перед нею:

– Госпожа гофмейстерина! Я танцую с вами, чтобы вам было на кого падать!

– О, как я вас... – начала гофмейстерина, но шут её перебил.

– Я вас тоже обожаю, моя несравненная! – закричал он на весь зал, вызвав смех у придворных. – Пусть все знают об этом!

– Не-на-вижу! – сказала сквозь зубы гофмейстерина и умоляюще посмотрела на королеву. Та ответила ей презрительным взглядом. Первая дама вернулась и отдала принцессе флейту.

Принцесса начала играть. Все стали улыбаться и приплясывать, потом пары закружились в танце. Пляска всё ускорялась и ускорялась. Против своей воли заплясали и королева, и король. Изнемогшая гофмейстерина упала на руки шуту, и он закружил её во все ускоряющемся темпе. Выражая крайнее возмущение, подпрыгивали в танце индийский и персидский принцы. Они что-то выкрикивали на своих языках, но изнемогшие танцоры их не слушали.

– Перестаньте плясать! – возмущённо кричала королева своему мужу. – Вы нарушаете этикет!

– Мои ноги не слушаются меня, – чуть не плача, оправдывался король.

– Велите арестовать свои ноги, – насмешливо посоветовал ему шут.

– Дочь моя! Прекратите играть! – приказывал король.

Но принцесса не слушала. Ей было весело смотреть на всех этих изнемогавших от усталости людей.

– Сейчас же перестаньте! – потребовала, чуть не падая, королева.

– Всё! – весело сказала принцесса и перестала играть.

Задыхающийся от бешеной пляски сын индийского раджи, шатаясь, подошёл к упавшему на трон королю.

– Я возмущён, – задыхаясь, выговорил он. – В нашей стране подобные оскорбления лиц королевского рода смываются кровью. Я не уверен, что мой отец – его величество раджа – не объявит вашему королевству войну!

– А если война вам будет объявлена, – подхватил сын персидского шаха, – то я не уверен, что мой отец – его величество шах – не будет воевать на стороне оскорбленного государства.

– А за сим, – подхватил сын раджи, – примите уверения в совершеннейшем к вам почтении...

– ...любви и уважении, – закончил его обращение к королю сын персидского шаха.

Сын раджи направился к выходу. Уходя, он, начиная с королевы и принцессы, вырвал из рук дам шёлковые платочки, подаренные им факиром, и гордо удалился. Сын персидского шаха последовал за ним. Свиты обоих принцев торопливо покинули тронный зал. Воцарившееся тревожное молчание нарушила принцесса.

– Ну что? – спросила она. – Удивила я их, дорогие родители?

– Даже слишком, – сурово ответил король.

– Они потрясены, – мрачно сообщила королева.

– Сбиты с толку, – прошептала гофмейстерина.

– Однако они грозили войной, – испуганно сказал король.

– А воевать нам ой-ой как не надо, – сокрушался шут, – казна пустехонька, как мой карман.

– Пожалуй, лучше уладить дело миром, – вслух подумал король.

– О да, ваше величество. Это мудро, – горячо откликнулся камергер. – Народ ни за что не захочет войны.

– А какое дело народу? – спросила королева. – Народ обязан любить и почитать своих королей и воевать по их приказу. Если будет нужна война, кто станет считаться с народом?

– Как мудра наша королева, – льстиво пролепетала гофмейстерина.

– Мы это обсудим, – сказал король, – а пока предлагаю всем пойти и утешиться хорошим угощением.

– Отлично, – вставая, сказала королева. – Не стоит перед едой портить аппетит. Это дурно влияет на пищеварение.

И все покинули парк. Все? Нет, не все. Принцесса не только не последовала за всеми, не только осталась в парке, но и удержала возле себя всех своих придворных дам.

– Бегите! Бегите скорей, – заторопила она первую и вторую придворных дам. – Бегите на кухню и приведите этого гадкого мужика. Передайте ему, чтобы он хотя бы умылся получше.

– Слушаемся, ваше высочество, – ответили дамы и покинули парк.

– Может быть, всё-таки лучше отказаться от этой затеи, – робко начала третья придворная дама.

– Не смейте меня отговаривать! – приказала принцесса. – Скоро! Скоро я буду знать обо всём, что творится в соседних домах. Тайн для меня не будет! Ведь это так увлекательно узнать о людях именно то, что они тщательно скрывают. А вот и они!

В парк вошли обе дамы и Хрустальд с кастрюлькой в руках.

– Ваше высочество, по вашему повелению... – начала было первая дама, но Хрустальд её перебил.

– Вы изволили звать меня, ваше высочество? – почтительно спросил Хрустальд.

– Я слышала много небылиц о твоей кастрюльке, – небрежно сказала принцесса, – и хотела бы...

– Убедиться, не ложь ли это?

– Вот именно.

– Сейчас я разожгу костёр, – сказал Хрустальд.

Он собрал сухой валежник, который не успел вынести садовник, положил на него сухую траву, зажег её спичкой, и через несколько минут в королевском парке запылал маленький костёр.