Прощай; письмо мое и без того вышло длинно. Не забывай того, который до гроба будет называться твоим
Иваном Вологжаниным».
III Продолжение
Из купцов, прибавила она, можете съездить только к откупщику Пазухину, который, по приказанию моего мужа, дает очень милые балы.
В одно прекрасное утро, часов этак около одиннадцати, Иван Павлыч был в больших попыхах. У подъезда его ждала пара лошадей, а он, совершенно одетый, то отходил от зеркала, то подходил к нему, все стараясь отыскать то самое выражение лица и ту самую позу à la militaire , которые ему так удались, когда он имел честь быть представленным Каролине Карловне.
Madame, говорил он, подлетая к зеркалу, jai lhonneur de me présenter Jean de Wologchanine .
Charmée, monsieur , отвечала дама, je vous prie de prendre place (Иван Павлыч говорил за даму тоненьким голосом и грациозным движением указывал самому себе на стул).
Нет, черт возьми, все не то! Ужасно трудно самого себя рекомендовать!
И он снова разлетался, повторяя ту же фразу, покуда окончательно не убедился, что самого себя представлять действительно трудно.
А ну, как она вдруг ответит: а мне что за дело, что вы Jean Wologchanine?.. И как вы, скажет, смели являться туда, куда вас не просят?.. Это, черт возьми, прескверная будет штука!.. Да нет, не может это быть!.. На всякий случай надобно, однако ж, и еще две-три фразы придумать
Вероятно, эти фразы были им без труда придуманы, потому что через полчаса он уже летал по крутогорским улицам. Впрочем, и опасения его насчет приема были напрасны, потому что крутогорские дамы, заслышавши верхним чутьем запах приезжего, уже не один день с нетерпением ожидали его посещения и начинали даже роптать на Дарью Михайловну за желание ее всецело им завладеть.
Первый дом, в который ему пришлось заехать, был дом Петра Сергеича Мугришникова. Петр Сергеич уж отбыл в это время в палату, но супруга его Анна Казимировна была дома.
В зале около фортепьян возилась девица лет семнадцати, в коротеньком платьице и в панталонцах, что, как известно, составляет несомненный признак невинности. При входе Вологжанина она поспешно встала, сделала ему книксен и убежала.
«Ну, пойдут теперь одеваться!» подумал Иван Павлыч, но подумал несправедливо, потому что не больше как через пять минут, шумя множеством накрахмаленных юбок, вошла в гостиную величественная
и еще не старая дама. Вологжанин, заслышав шорох платья, бросился в гостиную.
Madame, сказал он, грациозно округлив руки и делая шляпой очень приятное движение, jai lhonneur de me presenter Jean de Wologchanine .
Садитесь, пожалуйста, отвечала Анна Казимировна, которая хотя и знала французский язык, но не любила на нем изъясняться.
Vous devez vous ennuyer ici, madame? начал опять Вологжанин, играя шляпой и вытянув ноги, обутые в лаковые сапоги, в которых, как в зеркале, отражалась вся его фигура.
О, конечно, вот прежде мой муж служил в Казани божественная Казань!
Mais jespére que vous vous promenez, madame?
Иногда да, вот в Казани мы каждый день, каждый день прогуливались! Представьте себе, там есть русская Швейцария это восхитительно! Там есть тоже и немецкая Швейцария ну, там, конечно, никто из порядочных не бывает
Jimagine comme cela doit être ravissant!.. вдруг выдумал Иван Павлыч (фраза эта была сверхштатная, и он не без удовольствия повернулся в кресле, проговорив ее).
Необыкновенно! божественно!
В это время в комнату вошла девица в панталонцах.
Моя сестра Dorothé́e , сказала Анна Казимировна. Вологжанин расшаркался.
Мы здесь ужасно скучаем, продолжала Анна Казимировна, ни балов, ни собраний, ничего, ничего Вы, конечно, танцуете?
Mais comment donc, madame!
Здесь, представьте себе, молодые люди даже не танцуют Вот в Казани там совсем напротив там столько молодых людей, что дамы на балах ходят решительно все запыхавшись
На этот раз Вологжанин не нашелся ничего сказать и только процедил сквозь зубы по-русски «сс» и покачал головой. Наступила минута общего молчания, одна из тех минут, во время которых, как уверяют в Крутогорске, непременно где-нибудь дурак рождается.
Jespère, madame , сказал Иван Павлыч, вставая и раскланиваясь, причем не преминул грациозно помахать шляпой, jespere que vous voudrez bien maccorder votre bienveillance
Очень рада, приходите к нам сегодня обедать
Первый визит кончился.
К Размановским! крикнул Иван Павлыч, садясь на дрожки, и подумал: А недурна, черт возьми, эта в панталонцах! только в карманах, должно быть, свист ужаснейший!.. нет, не нашего это поля ягода!
Алексея Дмитрича Размановского нет дома: подобно Мугришникову, он проводит утро на каторге; но Марья Ивановна не только не тяготится этим отсутствием, но даже отчасти ему рада, потому что Алексей Дмитрич может иногда сказать глупость и испортить все дело. Она еще накануне проведала о намерении Ивана Павлыча делать визиты и, облачившись в шелковое глясе, поднесенное ей, в презент, с заднего крыльца, строителем богоугодных заведений, с утра уселась в гостиной на диван, окруженная своими цыпочками: Agrippine, Aglaé и Cléopâtre . На столе разложено несколько фарфоровых куколок, потому что цыпочки, по малолетствию своему, еще любят от времени до времени предаваться невинным удовольствиям; сверх того, у каждой цыпочки на руках работа: у Agrippine английское шитье, у Aglaé начатая подушка, Cléopâtre предпочитает работать крючком. Но вот Марья Ивановна уже различила ястребиным своим оком показывающуюся вдали извозчичью пару, и через несколько секунд ясно послышалось в передней: «Дома-с, пожалуйте!» Cléopâtre и Aglaé в одно мгновение бросили работу в сторону и взялись за куколки, a Agrippine, как старшая, продолжала работать.