- Я бы тебя и к себе пустил, - ответил бородач. - Но сам понимаешь, какие времена. Да и не я хозяин, а батька, он таких мужиков как ты терпеть не может. Называет лоботрясами, мутными.
- Понимаю, всё понимаю. Так может ты отца позовешь, я с ним попробую договориться.
Олег снова нахмурился. Он нехорошо посмотрел на Артема.
- Зачем это тебе с моим батькой беседовать? Тебе этого делать незачем. Говорю - не пустит он тебя, значит, не пустит. Или ты мне на слово не веришь?
- Ну что ты, верю, верю. Нет, так нет. Вы же не единственные, кто в этой деревне живёт. Просто подскажи, к кому мне лучше с таким вопросом обратиться.
- Дай подумать, - Олег быстро успокоился, посмотрел куда-то в сторону. - Знаю. Сходи к Антоновне, бабка живёт совсем одна. Дети и внуки её давно в город перебрались. Может она и разрешит.
- Ладно, схожу. А дом-то её где?
- Ты иди прямо по улице, мимо не пройдёшь. Забор там покосился, а в огороде завалюшка стоит - банька старая. Вот то и есть хоромы Антоновны.
- Полностью звать её как?
- Все её Антоновной кличут, она и сама-то имя своё с трудом вспомнит. Прямо так к ней и обращайся.
- Хорошо. До свидания, спасибо, - попрощался Артём.
Бородач небрежно кивнул, вернулся к своему занятию.
Откровенно говоря, Артём сомневался, что одинокая старушка позволит ему переночевать. Бабушки из деревень осторожные, уши навострят и знай себе на уме. Но она жителей деревни лучше Олега должна знать, может и подскажет, кто согласится помочь Артему.
Кулешов вернулся на дорогу и пошёл прямо, поглядывая по сторонам. Домишки здесь не ахти какие - у одного стены покосились, у другого шифер на крыше потрескался, в третьем окно разбито, дверь как следует не прикрывалась..
"Не сладко жить в деревне", - подумал Артем.
Между тем показался заваленный забор, а за ним небольшой, аккуратный домик из кирпича. В стороне стояла завалюшка - банька, о которой говорил Олег. Вероятно, это и был дом Антоновны. Артем подошёл ближе и увидел, что рядом с калиткой, на старенькой лавочке сидит сама Антоновна: полная, краснолицая женщина, целомудренно сложившая руки на коленях и глядевшая куда-то вдаль.
- Здравствуйте, - поздоровался Артём.
Она рассеяно посмотрела в его сторону, приветливо улыбнулась.
- Здравствуй, голубчик.
- Меня зовут Артём Кулешов, я путешественник и так получилось, что мне негде переночевать. Вы случайно не знаете человека, который мог бы пустить меня к себе. Утром я уже уеду.
- Случайно знаю, - Антоновна улыбнулась шире. - К себе домой не приглашаю, места у меня немного, а вот в бане переночевать можешь.
Старушка встала, разгладила юбку на коленях.
- Пошли, провожу.
Рассыпаясь в благодарностях, Артём последовал за Антоновной к старому покосившемуся зданию бани.
...
Артём устроился в бане на широкой скамье, которую застелил старой простынею, и уже засыпал, когда ему показалось, будто кто-то щекочет его за пятку. Он хотел было подтянуть ногу к себе и стряхнуть с пятки букашку, неведомо как очутившуюся там, но неожиданно громадная волосатая лапа обхватила его ногу. Кулешов перепугался, подскочил на лавке, подаваясь назад. Бешено хлопая глазами, он смотрел в угол бани. Невнятный комок валялся на лавке, Артём пододвинулся ближе и разглядел пышный веник.
- И дурак же я! - с облегчением произнёс Артем.
Сон как рукой сняло. Нужно было успокоиться. Кулешов достал из кармана джинс, которые положил себе под голову, спички и сигареты, вышел на улицу и закурил. Снаружи царила кромешная тьма. Фонарей нет, правда, в отдельных домах горел электрический свет, но то были лишь лучинки в необъятном пространстве мрака. Докурив, Кулешов совершенно успокоился, его потянуло в сон. Артём вошёл в предбанник, сладко зевнул, открыл дверь парной и увидел изорванные в клочья простынь, джинсы, рубашку и походной мешок. По полу рассыпаны соль и гречневая каша, который Артём всегда хранил в бумажных пакетах.
Кулешов опешил, не знал, как себя вести, а по ногам опять проскользнула что-то мохнатое, он подался назад, в предбанник, хотел вернуться на улицу, но дверь закрылась слишком плотно. Артём дёрнул за рукоятку посильнее, та оторвалась. За спиной Кулешова что-то зашуршало, кто-то хихикнул. Он обернулся, но ничего не увидел, хотел окликнуть бандита, посмевшего порвать все его вещи и запереть в бане, но не осмелился. Артём
поддался панике, бросился на дверь, принялся её штурмовать, всё без толку. Опять мохнатая рука ухватила его за голень. Тут Кулешов не выдержал и заорал, что есть мочи. Дверь мигом открылась, он вывалился из бани в одних трусах, весь бледнее белого, руки трясутся. Антоновна выскочила из дома, испуганно посмотрела на Кулешова.
- Что приключилось-то, голубчик?
- В баню кто-то забрался, напал на меня. Нужно милицию вызывать,- пролепетал Кулешов.
- Упаси Боже. Да быть того не может, - она ушла в дом и вернулась с фонариком и кочергой в руках. - На вот, сходи посмотри.
Вооружившись кочергой и освещая дорогу фонариков, Артём вошел в баню. Осветив лавку фонарем, он обнаружил, что и простынь, и джинсы целы, сумка закрыта и стоит в углу, никакого веника и близко нет. Зажмурился, а когда открыл глаза, понял что стоит в полуразвалившемся здании, которое давным-давно никто не ремонтировал, в руках держит истлевший веник, ни вещей, ни одежды нет.