На углу мы были, там уже пятьсот вторая школа опускает.
Почтовый ящик на углу школьники берут приступом. Крик такой, что невозможно разобрать ни слова. Кто-то уже дубасит кого-то Все рвутся к ящику, в него летят письма, письма, письма
Рыбацкий посёлок на окраине курортного городка. Лежат перевёрнутые лодки
Дощатые домики рыбаков.
В какой-то хибарке, на земляном полу, поджав ноги, сидит Таро, вынимает из конвертов и раскладывает вокруг себя фотографии советских мальчишек. Вот уже весь пол усеян фотокарточками: мальчики, мальчики, мальчики Весёлые мальчишеские лица смотрят на Таро.
Небольшое почтовое отделение.
Молодая японка объясняет кому-то:
У нас затор Мы утонули в письмах.
Три девушки и знакомая нам Митико-сан (мы её видели на пристани) быстро штемпелюют конверты.
Два японца вносят и кладут на пол мешки с письмами, молча поклонившись, уходят.
Одна из девушек не выдерживает:
Боже, что с нами будет!
Погибнем! Я уже предупредила мужа, с серьёзным видом говорит Митико.
Вы ещё можете шутить, Митико-сан? жалобно тянет одна из девушек.
И снова два японца вносят огромные мешки с письмами, молча поклонившись, уходят.
Девушки в изнеможении продолжают разбирать конверты. Суетливый человек с блокнотом торопливо подошёл к Митико. Быстро, напористо задаёт вопросы:
Письма из разных городов?
Из разных.
И все этому мальчику?
Все ему. Уже девять тысяч писем
Девять тысяч? И письма всё идут?
Всё идут.
Надеюсь, из других редакций у вас ещё никого не было?
Вы всех опередили, улыбается Митико.
Как всегда, уверенно говорит суетливый человек; на ходу помахав блокнотом, уходит.
Теперь уже четыре японца молча вносят мешки с письмами. И снова слышится:
Боже! Мы утонули в письмах
Пустой ресторанчик. Посетителей почти нет.
За стойкой грустно вздыхает Судзуки.
Перестань вздыхать, раздражённо шепчет Элли.
Я не вздыхаю, тяжело вздохнув, говорит Судзуки, наши дела совсем не так плохи.
Не плохи! Кругом в долгах. Надо было уезжать из Чикаго, чтобы оказаться в этой дыре!
Судзуки начинает сердиться, но внешне он невозмутим:
Я тут родился Во мне течёт японская кровь.
Пятнадцать лет прожил в Чикаго, и вдруг в нём потекла японская кровь, усмехается Элли.
Замолчи, резко сказал Судзуки.
Вбегает Кэтрин, торопится рассказать:
Мамочка, что в городе делается! Какой-то господин получил десять тысяч писем!
Какой господин? заинтересовался Судзуки.
Наверно, какой-нибудь миллионер, не нам чета, замечает Элли.
Кэтрин тараторит, захлёбываясь:
Ещё одна новость! Почта не работает, там кто-то утонул!
Взволнованная Кэтрин мчится дальше сообщать новости.
Две японки встретились у входа в лавочку, за плечами у каждой привязан спящий малыш.
Слыхала? Какой-то миллионер утонул.
Ну, с деньгами он и на дне морском не пропадёт.
Говорят, он из писем узнал, что разорён, и утопился.
Известно, богатство что облако
У нас с тобой денег нет, мы не утопимся.
Женщины смеются, а за их спинами у спящих малышей качаются ручки и ножки.
Таро, «миллионер», получивший десять тысяч писем, с удовольствием оглядывает свою хибару. Уже не только сколоченные из ящиков фанерные стены её сплошь увешаны фотографиями, карточки советских мальчишек нанизаны на верёвочки, как флажки, и протянуты крест-накрест посреди комнатёнки. На самом почётном месте красуется фотография Андрея Петровича с Тасей.
Таро покачал головой; он явно считает, что девчонка портит всю эту прекрасную мужскую компанию.
Придумал: отклеил марки с конвертов, старательно заклеивает марками Тасино лицо.
Входит Macao. Внимательно оглядывает хибарку, подняв свои широкие, выразительные брови.
Ого, тут целая выставка!
Вы ко мне по делу или просто так? важно спрашивает Таро.
Просто так Зашёл посмотреть, кто задал такую работу почте. Ты знаешь, что происходит из-за твоей особы?
Таро польщён:
Из-за моей особы? А что происходит?
Катастрофа, говорит Macao. Сам подумай Почта не может работать, её скоро затопит твоими письмами.
Таро засмеялся:
Как вы смешно говорите!
Macao подошёл к ящику из-под консервов, который служит Таро столом, повертел в руках пустую чашку от риса.
Значит, растёшь один понемножку?
Я уже давно вырос, усмехается Таро. Второй год работаю у молочника,
на его велосипеде.
Да, тебя не под зонтиком растили Скажи, а почему они все взялись писать именно тебе?
Не знаю! Борисов обещал прислать одного мальчика, а прислал десять тысяч!
Macao берёт пачку писем.
Читаете по-русски? обрадовался Таро.
Имею удовольствие читать, с японской учтивостью отвечает Macao.
Проглядывая исписанные детским почерком листочки, он то удивлённо сводит, то распрямляет свои подвижные брови.
Вот оно что: он сказал о тебе по радио Но если все, кто слушает радио, тебе напишут, что же будет на почте с моей женой Митико-сан?
Вы женаты? Таро недовольно поморщился. Я никогда не женюсь, даже когда дедушкой буду.
Macao, скрывая улыбку, протягивает Таро фотокарточку мальчика в папахе верхом на коне.
Его зовут Гога Он просит твою фотокарточку.
Молодец Гога-тян А его как зовут? спрашивает Таро про мальчика в «спутнике».