Кроме «чернухи» художественная канва «Антихриста» переполнена до краев культурологической образностью, которая, собственно, и составляет основную привлекательность картины. Скажем, мне фильм фон Триера понравился с эстетической точки зрения именно этим постоянным вкраплением в аудиовизуальный ряд постановочных кадров, навеянных картинами Иеронимуса Босха, Брейгеля, Гойи и проч. и проч. Вся эта прелесть лежит буквально на поверхности и однозначно доставляет (удовольствие) любому стармладу: «Фильм неоднозначный, сложный и многогранный, в нем полным-полно символизма: букет, желуди, звери, статуэтки, лес, трава, дом, дерево, в общем успевай все это выцеплять взглядом и анализировать, но, честно говоря, хотелось бы вообще разобраться, что происходит и в какой мир ты попал» искренне умиляется читатель на одном из кинофорумов Рунета.
Наконец, последнее, что лежит на поверхности это мгновенно узнаваемая эстетика Андрея Тарковского, любимого режиссера фон Триера, которая полностью управляет хронотопом (пространственно-временной структурой) «Антихриста». Тень «Сталкера» лежит на каждом втором затяжном вымученном кадре и если бы не сюжетная детализация, то «Антихрист» вполне себе можно было причислить к работам Мастера (для этого, правда, потребовалось бы незнание фильмографии Тарковского). На хронотоп, однако, грубо наложилась чуждая сюжетная детализация, что и отвратило от фон Триера ортодоксальных фанов: «Порнохоррор, порно-Тарковский, философское порно», эстетика Мастера, как я уже сказал, лежит на поверхности, поэтому поминают ее в рецензиях всуе и не всуе.
Заключительный штрих типичного восприятия фильма фон Триера, достойный поминания перед тем, как мы перейдем к обещанным контекстам и мотивациям это психиатрическая «пациентизация» режиссера: «По части откровений в фильме Триера ровным счетом ничего нет. И уж самое последнее дело искать какие-то смыслы в «Антихристе», как не надо искать резона в галлюцинациях и бредовых речах пациентов психиатрических клиник. «Антихрист» типичный пример искусства, рожденного где-то в глубинах сознания и вывернутого вместе с блевотой на свет Божий. Своего рода психотерапия. Клин клином. Мрачный взгляд художника видит в мире лишь глобальное уродство, и любопытно наблюдать, как под этим взглядом то, что казалось нам милым и жизнеутверждающим,
трансформируется в парадоксальные физиологические отклонения».
Рейтинг «Антихриста» на IMDB 6.9. Очень даже ничего, учитывая, что массовое восхищение (9 баллов и выше) у нетизанов планеты вызывают лишь сериалы вроде «Доктора Хауса» и «Побега из тюрьмы». 6.9 означает, что испугались, ничего не поняли, однако же прониклись уважением. Хлебно. Теперь к контекстам!
А контексты у Ларса фон Триера ой какие увлекательные. Начнем с того, что лежит на самой поверхности: все разговоры о какой-то особенной сложности творчества этого режиссера колоссальная фикция, целенаправленно раздутая ангажированным нонконформистским истеблишментом. Есть такое понятие в современной массовой культуре называется леволиберальный нью-йоркский интеллектуал (далее по тексту сократим для удобства до ЛНИ ). ЛНИ это солидное культур-треггерское лобби, с политическим, творческим и главное! колоссальным финансовым влиянием, которое усиленно популяризирует своих кумиров.
Айн Рэнд, Дэн Браун, Роман Поланский, Ларс фон Триер, Тим Ротт, Стивен Спилберг, Вуппи Голдберг, Том Хэнкс список можно продолжать и продолжать чуть ли не до бесконечности. Любимцы и протеже ЛНИ, в большинстве своем весьма и весьма талантливые (за исключением разве что первых двух) люди, достойные самого искреннего восхищения и даже поклонения.
Так вот, Ларс фон Триер один из самых популярных и любимых кумиров ЛНИ и этим обстоятельством объясняется колоссальная шумиха вокруг его персоны, которая, при всей моей имховой любви к фон Триеру, совершенно не соответствует масштабам его талантов. Ну то есть, фон Триер замечательный режиссер и не более, причем для осознания рамок его талантов достаточно 10 минут интенсивного семантико-структурального анализа его творчества. По резонансу же создается впечатление, что в лице фон Триера мы имеем дело как минимум с Ингваром Бергманом или Мартином Скорсезе.
Итак, первый глобальный контекст «Антихриста» задается масштабом и фигурой демиурга: перед нами добротное и крепкое кино, однако даже намек на уровень Андрея Тарковского можно расценивать не иначе как святотатство.
Второй контекст «Антихриста» условно можно окрестить скучным . Опять же целиком и полностью в масштабах самого фон Триера. Все, абсолютно все без исключения, начиная с фильмом периода «Догмы 95» и завершая замечательнейшей «Американской дилогией», несет на себе печать неизбывной тоски и скуки, скрыться от которых нет ни малейшей возможности. Кажется, даже клака ЛНИ это осознает: с пеной у рта превозносит безнадежно тоскливые параграфы манифеста фон Триера и Томаса Винтерберга, однако дружно засыпает на 14 минуте «Догвилля» и 9-ой «Мандерлея».
Тоска и скука художественной методы фон Триера вытекает из третьего самого главного! контекста , который опять же условно назовем самоидентификацией . Все психологические проблемы (депрессия, сублимированная сексуальность и проч.) режиссера, все его метания, искания, страдания, эпатаж, занудство хронотопа его произведений, театральность действия, условность сценографии и прочая и прочая все вытекает из самоидентификации фон Триера, которая порождает одну лишь химеру надрывной схизмы. Как только фон Триер пытается обозначить себя на национальной, исторической, культурной карте, начинается кошмар.