Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Я попытался позвать Энн.
Она тебя не слышит, мухлевщик! сказал Ода с набитым сыром ртом.
Что происходит? пробормотал я и услышал насмешливый ответ:
А ты думал, я только с эмоциями играться умею? расхохотался он. Я великий Ода! Я умею забирать души! Вот что я покажу тебе:
Перед моими глазами, если можно так сказать, я увидел, конечно, не глазами, а своей душой. Я увидел Оду, который стоял рядом с каким-то человеком, видимо, очень сильным, мощным и огромным.
Это бывший глава клана Казама, подсказал Ода.
Мощный человек, сидя, все равно был выше, чем Ода стоя, подметил я про себя. Ода завизжал: «А вот это можно и не упоминать было! Нельзя таким хамом быть!»
А ты мысли чужие не читай, парировал я, изобразил доброе лицо и добавил. А то часто расстраиваться будешь, лилипут.
Смотри дальше! истерично крикнул Ода.
Из головы Казамы-старшего вылетала его душа. Когда она полностью покинула его тело, оно обмякло.
Тело умерло, подсказал Ода.
И тогда Ода вернул телу душу. Но так как тело уже было мертво, душа возвращалась туда, рассыпаясь. Ода дал мне почувствовать то, что чувствовал Казама.
Душа, возвращающаяся в мертвое тело, испытывает мучения, которые невозможно описать словами живых. Это не боль в привычном понимании это что-то глубже, что-то, что проникает в саму суть существования.
Когда душа касается мертвой плоти, она чувствует, как ее сущность начинает распадаться. Это не мгновенный процесс, а медленное, мучительное разрушение. Каждая частица души, каждая ее искра, сталкивается с холодом и пустотой, которые царят в мертвом теле. Нет тепла, нет жизни, нет отклика только безмолвная тьма, которая поглощает ее.
Душа пытается зацепиться, найти хоть что-то, что напоминает жизнь, но мертвое тело это пустыня. Оно не отвечает, не принимает, не дает опоры. Вместо этого оно тянет душу вниз, как трясина, заставляя ее тонуть в собственной беспомощности. Она чувствует, как ее энергия, ее свет, начинает гаснуть, как свеча на ветру.
Каждое мгновение возвращения это агония. Душа разрывается между желанием жить и невозможностью остаться. Она пытается заполнить пустоту, но мертвое тело не может ее удержать. Оно как дырявый сосуд, через который все утекает. Душа рассыпается на тысячи осколков, каждый из которых кричит от боли и отчаяния.
Она чувствует, как ее воспоминания, ее эмоции, ее сама суть начинают исчезать. Это не просто смерть это стирание. Каждый миг, проведенный в мертвом теле, забирает у души часть ее самой. Она становится меньше, слабее, тусклее. И чем больше она пытается удержаться, тем быстрее разрушается.
В конце концов, душа понимает, что ее возвращение было ошибкой. Она не может жить в мертвом теле, как не может свет существовать в абсолютной тьме. Ее мучения
простыл. «Как интересно, задумался я. Когда подходили, то за час видно было, тут 20 минут и фить! Как не было!»
Не удивительно, сказала Энн. Как ты заметил, Ода тот еще слащавый позёр. Ты пока про своих тараканов думал, он шёл со скоростью 2 километра в час! Быстрее-то не может, его в карете укачивает!
Не заметил
Это тоже не удивительно, засмеялась хранительница.
Я пристально посмотрел на Энн и попытался прочитать её мысли. Ничего не получилось, а она только рассмеялась.
Почему не выходит-то? произнес я, роясь в памяти и пытаясь вспомнить как читать мысли. Ведь если Энн имеет те же способности, что и я, то нужно просто вспомнить как Ренджи читал мысли.
Хорошая попытка, но ничего не выйдет. Ренджи телепатией не владел. А я это могу, как твой хранитель. Ответила Энн на мой немой вопрос.
Ну вот, поник я. А так хотелось узнать, что она обо мне думает.
Я тебе и так скажу, Кузнецов. Ты дурак, но забавный.
Это одобрение?
Можно и так сказать, Энн улыбнулась приятной улыбкой.
А потом был пир! Мы праздновали победу над Одой. Я стоял на краю обеденного зала, оглядываясь вокруг, и не мог сдержать улыбки. У меня только что слюни не текли. Хотя может и текли. Тут я за себя не отвечаю. Никто бы не сдержался. Судите сами!
Столы буквально ломились под тяжестью яств, которые будто сошли со страниц древних легенд. Золотистые румяные пироги с мясом и рыбой, дымящиеся миски с наваристыми похлебками, горы свежих овощей и фруктов, сочащихся соком. А в центре всего этого великолепия возвышался огромный запеченный кабан, украшенный яблоками и зеленью, будто сам король пира.
Повар превзошел самого себя. Я подошел к столу, взял в руки кубок с вином и поднял его в сторону кухни, где повар, уставший, но довольный, стоял в дверном проеме. Его лицо светилось гордостью, и я знал, что этот пир запомнится всем надолго.
Потом в центр зала вышел Джин. Парни зашептались: «сейчас опять речь толкать будет!»
Глава клана Саката Ренджи-сама, начинает он, и его слова звучат, как гром среди ясного неба. Я чуть не захихикал, еле сдержался. Сегодня я стою перед тобой не просто как воин, не просто как человек, который видел сотни битв и тысячи смертей. Я стою перед тобой как тот, кто знает, что такое истинная сила. И сегодня я увидел её в тебе.
Джин делает паузу, его взгляд скользит по собравшимся, а затем снова возвращается ко мне. Лишь бы не заржать.