Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
А однажды мы даже устроили соревнование: кто больше съест тарелок суши за час. Закончилось это, конечно, тем, что мы оба еле доползли до дома, но зато поняли, что настоящая дружба измеряется не годами, а количеством съеденных вместе калорий.
Так что, если вы вдруг увидите двух серьезных мужчин, которые с важным видом обсуждают, где лучше темпура, знайте это не просто обжоры. Это стратеги, которые знают, что настоящая победа начинается с сытого желудка.
Первая жертва генерал Томоюки. повторил Цуда.
Но почему я об этом не знал?! Почему мне не доложили? я сорвался на крик.
Успокойтесь, глава Саката. Я сам об этом узнал только пару часов назад, когда обнаружили тело генерала. По заключению лекаря его убили вчера около 23 часов вечера. Вы желаете осмотреть тело? Его еще не убирали.
Да, пойдемте.
Мы пришли домой к Томоюки. Его убили в его кабинете, тело лежало на полу, вся его одежда была в крови.
Почему вы считаете, что это тот же убийца, тут же так много крови?
Вы правы. Крови очень много, но она вся на одежде. Внутри тела ее больше нет. Оно полностью обескровлено. Но на генерале, как и на другой жертве нет никаких повреждений.
Судя по тому, как испачкана его одежда, ему перерезали горло. Но посмотрите на него, оно цело. В этом и проблема. Я пока не успел посетить все места преступления, их 18, но уже получал данные от других детективов.
Все 18 тел
Детектив! нас прервал молодой парень, помощник детектива Цуды. Появились новые жертвы, их еще 25!
Что за чертовщина? воскликнул я.
Глава! Мы должны поторопиться. Все 18 тел обескровлены, на первом теле было очень много крови; на последующих намного меньше.
Мое предварительное заключение: он собирает кровь. Не хочет потерять ни капли. Зачем ему нужна кровь пока не известно. Проанализировав информацию о других телах, я пришел к выводу: он готовиться к нападению на кого-то могущественного. Поэтому я хотел ввести вас в курс дела.
Почему вы так решили, детектив Цуда. спросил я.
Первая жертва генерал Томоюки, начал объяснять Цуда. Он действительно силен. При его убийстве было потеряно много крови. Но на одежде генерала не вся его кровь. Значит преступник забрал ту кровь, которая не выплеснулась.
Следующая жертва слабая женщина, жена министра финансов. Там все чисто. Ни капли крови не осталось.
Потом преступник стал выбирать более сильных жертв. Иногда оставались капли крови. Тогда он продолжал повышать свое мастерство, выбирая жертв того же уровня силы. Когда получалось чисто, он продвигался дальше.
Я не знаю с какой целью он это делает, но целит явно на какого-то сильного. Притом на кого-то определенного.
Почему вы так подумали? Может ему просто надо много крови? спросил помощник детектива.
Он явно тренируется не потерять ни капли крови. Это важно. Не знаю, что он задумал, но уверен, что для этого нужна абсолютно вся кровь до последней
туман. Постепенно синее свечение начало тускнеть, а затем исчезло совсем.
Кровь вернулась в Нику. Её тело дрогнуло, и она слабо вздохнула. Её глаза, всё ещё пустые, начали медленно оживать.
Она она жива, прошептал Джин, его голос дрожал от облегчения.
Да, сказал я, чувствуя, как золотая энергия медленно угасает внутри меня. Но это ещё не конец. Тот, кто сделал это с ней, всё ещё опасен для всех нас.
Детектив Цуда кивнул, его глаза сузились.
Тогда мы найдём его. И он ответит за всё.
Я посмотрел на Нику, которая начала приходить в себя. Её глаза медленно фокусировались, и в них появился слабый проблеск жизни.
В зал начали прибывать генералы и капитаны. Когда вошла Мика, то сразу бросилась к Нике.
Господи, Ника, что с тобой? спросила она, недовольно посмотрев на нас.
Мика, не переживай, слабым голосом сказала Ника. Ренджи спас меня. Со мной все будет хорошо.
Ника, тебе нужен отдых, сказал Джин. Он уже хотел отправить несколько сильных лейтенантов проводить Нику к ней домой и охранять ее, как Ника возразила:
Джин, я тоже капитан. Я должна присутствовать на собрании.
Но, Ника, ты должна.
Джин, перебил я его. Спорить с женщиной, все равно что в шахматы с котом играть.
Раньше я пытался. У Ники есть привычка оставлять открытым печенье, которое всегда лежит в переговорной. А оно высыхает.
Слушай, начинаю я, стараясь звучать максимально логично, я просто хочу сказать, что если бы ты не забывала закрывать печенье, оно бы не черствело. Это же элементарно!
Она смотрит на меня. Не просто смотрит, а смотрит. Её взгляд это смесь недоумения, лёгкой жалости и того самого «ты серьёзно сейчас?». Я чувствую, как моя уверенность начинает таять, как мороженое на солнце.
Ты хочешь сказать, что это я забываю закрывать печенье? её голос звучит так, будто я только что предложил ей доказать, что Земля держится на трёх слонах.
Ну, технически да, отвечаю я, уже чувствуя, что где-то допустил ошибку.
А ты не думал, что это ты его открываешь, когда решаешь перекусить в три часа ночи, как будто ты медведь перед зимней спячкой? её вопрос звучит как риторический, но я понимаю, что это ловушка.
Эээ начинаю я, но тут она поднимает руку, и я замолкаю. Это её суперспособность останавливать меня одним жестом.