Как и в наше время, на константинопольском ипподроме бушевали фанаты соперничавших команд, только не футбольных, а беговых, скаковых. И поскольку наездники и возничие, чтобы их можно было различать со всех трибун, одевались в форму разных цветов, разумеется, в те же цвета рядились и их болельщики - синие, зелёные, белые и красные. Эти четыре цвета олицетворяли собой главные стихии мира: воду - синие, землю - зелёные, воздух - белые и огонь - красные. В принципе в болельщиках ходило всё мужское население города (женщин на ипподром не пускали), вплоть до василевса, и поэтому партии цирка представляли собой немалую общественную силу, выходящую зачастую за рамки лошадиных соревнований.
Велисарию приходилось нести караульную службу и тут - у дверей дворца, сообщающихся с императорской трибуной на ипподроме - кафисмой. И однажды он увидел самого императора: Анастасий Дикор - в ярко-красных одеждах, с золотой диадемой на седых волосах - шёл нетвёрдо, вроде бы боясь оступиться, а его поддерживали под локти: справа - секретарь Феокрит, слева - евнух Амантий. Эта троица в свите из сенаторов и охраны выплыла из триклиния большого дворца через медные ворота и затем по галерее проследовала к воротам из слоновой кости, открывавшимся на кафисму. «Слава богоравному! - грянул цирк. - Слава главе ромеев!» Велисарий тогда подумал: «Да, старик в самом деле плох. Эта дряблая прозрачная кожа, тусклый взгляд Явно не жилец. - И вздохнул. - Но, боюсь, дядюшке Юстину стать монархом не светит. Впрочем, как и мистику Феокриту. Армия неплохо относится к племянникам Анастасия - Прову, Ипатию и Помпею. И за них, как мне говорили, многие сенаторы. Так что замыслам Петра сбыться будет трудно».
В целом служба молодого человека проходила нормально.
Накануне одной
из увольнительных Сита его спросил:
- Ну, какие планы на воскресенье?
Тот ответил, пожав плечами:
- Никаких особых: высплюсь дома как следует, загляну на гимнастическую площадку, разогрею, разомну мышцы, а потом пойду в баню. Вот, пожалуй, и все.
- Да, негусто. Как ты умудряешься обходиться без женщин?
Велисарий покраснел, как мальчишка:
- От гетер боюсь заразиться чем-нибудь паскудным. А рабыню-наложницу содержать пока не по средствам. И тем более, когда нет собственного жилья!
Сита согласился:
- Понимаю, друг. Хочешь, познакомлю тебя с актёрками? Теми, кто танцует по кабакам? Дамы чистоплотные, не гетерам чета, и к тому же принимают у себя, в милой, домашней обстановке.
Сын учителя вспомнил слова отца: «Злачные места обходи стороной. Все эти трактиры с голыми актёрками, гульбища и блуд не для доброго христианина», - и засомневался:
- Может, не теперь, чуть позднее, Сита. Вот освоюсь на службе, попаду на хороший счёт и уже тогда
У исавра вытянулось лицо:
- Трусишь, что ли? Уж не девственник ли ты, милый Лис?
(Имя Велисария было сокращено до короткого прозвища.)
Он опять потупился:
- Нет, не девственник. В Сердике осталась одна служанка, с кем я повторил первородный грех
- Ну, тем более нечего стесняться! Я живу с одной аппетитной тётенькой, старше меня на шестнадцать лет. Ух, какие штуки проделывает в постели умереть, не встать! У неё есть младшая сестра в прошлом тоже актёрка, а теперь святоша.
Ну, почти потому что на словах только покаяние, а на деле позволяет себя любить нашему Петру. Да, у них серьёзные отношения. Больше тебе скажу: Пётр настолько в неё влюблён, что согласен даже жениться, но ему запрещает супруга дядюшки Юстина - потому что считает невесту недостойной женщиной.
Велисарий кивнул:
- Да, я что-то слышал. Мне слуга рассказывал, Кифа. Там, в людской, знают про хозяев больше необходимого.
- Что же удивляться? Если те хозяева, не стесняясь, предаются любви при рабах, словно при домашних животных! А рабы, в отличие от собак и кошек, могут проболтаться Ну, не в этом суть. Я могу свести тебя с одной девушкой. Нет, конечно, уже не девушкой - в смысле, что имеет двоих детей. Ей пошёл двадцать первый год. Как её увидишь - сразу влюбишься. Редкой красоты, верно говорю.
Сын учителя пребывал в замешательстве. Плоть его подталкивала к свиданию, требовала разрядки и расслабления, а душа сопротивлялась и ныла. Он пробормотал:
- Ты меня смутил, Сита. Прямо змей-искуситель какой-то.
Тот похлопал друга по плечу:
- Будет, будет строить из себя херувима. Ежели не в юности, то когда же ещё предаваться соблазнам? Юность нам дана для греха, чтобы было, что замаливать в старости.
Проглотив комок в горле, начинающий воин спросил:
- А когда пойдём?
- Завтра после бани и сходим. Я пошлю с мальчишкой-слугой весточку и предупрежу, что нас будет двое. Пусть и Антонина готовится.
Велисарий взглянул на него с испугом:
- Так её зовут Антонина?
- Да, а что? Не понравилось имя?
- Имя с двойным значением: «беспечальная» - хорошо, а «беспечная» - плохо.
- Для любовницы и то и другое необходимо. Ты ведь не жену себе выбираешь, а всего лишь спутницу для утех и неги.