Пап, а кто хуже Потанин или Чубайс?
Сергей схватил трубку, пользуясь возможностью не отвечать, и после коротких приветствий позвал:
Мамуль, тебя!
Звонила Кира, старая подруга по университету, оставившая педагогическую стезю еще несколько лет назад. То, чем она занималась сейчас, называлось непонятным, но модным словом «визажист» и, судя по всему, приносило неплохие деньги.
Танюшка, ты мне жаловалась, что начинаешь потихоньку расползаться. Мне сегодня привезли коробку новой формулы для похудения. Гербалайф рядом с ним как каменный топор рядом с атомной бомбой. И абсолютно безвредно! Желающих море. Если хочешь, могу оставить одну до понедельника.
А-а-а сколько?
Цена? Да гроши! Двести баксов!
Ну, Кирюша, не знаю Это же два месяца моей работы.
А милый твой что, все толкает кругом свои идеи? Я еще три года назад говорила: окорочками торговать надо, а не идеями. Идеи слишком скоропортящийся товар.
Ладно, Кирюш, успокойся. Не вздумай при нем это сказать. И извини, спасибо тебе, конечно, но такое похудение мне не по карману.
Погоди, Танюша, погоди. Не кипятись. Долго ты еще намерена протирать задарма стулья в своем институте?
А что, есть что-то дельное?
Дельное не дельное, но вполне реальное. И достаточно материальное.
Ну-ка, ну-ка
У нас тут в центре один Буратинка богатенький есть. Просил найти даму, серьезную, не вертихвостку, которой мог бы доверить квартиру. Ну, там уборка, стирка-глажка, обеды-ужины.
Домработницей, что ли?
Называй, как хочешь. А пятьсот баксов как с куста. Тут тебе и похудение, и Илюшкины коньки.
Ясно, ясно. Татьяна в растерянности морщила лоб, не зная, как реагировать на столь курьезное предложение. Ну, не знаю, Кирюша, не знаю. Нет. Думаю, пока я к таким подвигам не готова.
Смотри, тебе виднее. Такими деньгами не разбрасываются. Да и дел-то на несколько часов в день.
Спасибо, Кирюша, за заботу. Извини, мне моих мужиков кормить пора, стонут уже. Созвонимся. Пока.
Ну, пока.
Не успела Татьяна положить трубку, как любознательный сын вновь озадачил ее:
Мам, а мы какие окорочка едим американские или голландские?
Не знаю, Илюша, Какие были, те и купила, А что, есть какая-то разница?
Димка говорит, что все американские на гармониях.
Татьяна вопросительно посмотрела на мужа. Тот, сообразив о чем речь, пришел на помощь:
Не на гармониях, а на гормонах.
А чем они отличаются?
А чем твой Димка отличается от моего письменного стола? в свою очередь озадачил сына Сергей.
Илюшка засопел и ушел в другую комнату. Татьяна укоризненно посмотрела на мужа и собралась дать профессиональный анализ его педагогической деятельности, но не успела. Из комнаты появился Илюшка и вполне серьезно объявил:
Димка выше. И худее. Не намного, правда.
Татьяна поняла, что из этого тупика мужу уже не выбраться, и взяла инициативу в свои руки.
Все. Поговорили и будет. Живо в ванную. Мыть руки и за стол. Ужин остывает.
Илюшка пожал плечами и направился в манную, бормоча себе под нос что-то о гормонах и письменном столе.
Сергей проводил его внимательным взглядом и спросил:
Танюш, а кто такой этот Димка?
Кажется, олигарх в масштабе их класса. Папа владелец какой-то живодерни рядом с метро, то ли чебуречная, то ли пельменная. На родительские собрания
присылает официантку.
А как этот Димка учится?
Редко.
Действительно, олигарх.
Мамуля! Чур мне самый маленький окорочок, а макаронов совсем не надо!
Окорочок я тебе дам самый средний, а макарошек чуть-чуть. Совсем без гарнира нельзя, ты же не троглодит.
Если троглодитов не кормят макаронами, хочу быть троглодитом.
Не спеши, сынок. Сергей смачно хрустнул маринованным огурцом. Если так дальше пойдет, скоро все станем троглодитами.
А я, между прочим, буду из вас самой толстой троглодиткой, заявила Татьяна, с задумчивым видом обсасывая косточку.
Не понял. Сергей долго наматывал на вилку длинную макаронину. Это ты к чему?
Кирюша звонила. Татьяна тяжело вздохнула. Предложила какую-то новую формулу для похудения. Двести долларов.
Сергей усмехнулся, наливая Илюшке сок.
Лучше бы она подсказала, где эти деньги заработать.
Подсказала. Татьяна вытерла руки салфеткой и, брезгливо поморщившись, бросила ее в пустую уже тарелку.
Что, колготки продавать? Сергей внутренне напрягся, понимая, что не в состоянии ничего противопоставить даже торговле колготками.
Да нет. Еще почище. Домработницей к «новому русскому». Пятьсот в месяц. Я так понимаю, за честность.
Пятьсот чего? спросил Сергей, внимательно глядя на жену.
Татьяна, старательно отводя глаза, пожала плечами.
Долларов, конечно.
Домработница? Пятьсот долларов?! Сергей вскочил из-за стола и убежал в ванную. Долго, тщательно мыл руки. Вернувшись, сел и уставился куда-то в пространство.
Начальник моего отдела получает триста долларов в рублях, конечно. Я, ведущий инженер проекта, двести. Ты, кандидат наук, меньше ста. А домработница пятьсот! Положительно, мир сошел с ума.
Пойми, Сережа, осторожно начала Татьяна. Платит-то не какой-то обобществленный мир и не безличное государство, а предельно конкретный человек, которому нет никакого дела ни до твоего проекта, ни до моих научных заслуг. А вот домработница ему нужна, и за свой жизненный комфорт он готов платить столько, сколько считает необходимым.