Результат был постоянно один и тот же. Графические образы букв и их сочетаний создаются в мозгу и передаются для выполнения мышцам пишущего аппарата.
Замечено, что имеется определенная связь между почерком и рисунком художника, выражающаяся в мягкости или густоте штрихов, степени равномерности нажима, ровности или изломанности линий, простоте или замысловатости рисунков и т.д. Таким образом, рисунок также имеет большое характерологическое значение (разработке этого вопроса посвящен специальный труд, составленный Максом Зелигером).
О связи между рисунком и характером человека дают особенно яркое и наглядное представление рисунки, исполненные душевно-больными. Например, при разрыве ассоциационности мышления у больного, примитивные рисунки (фигуры) из двух-трех связанных между собой линий, разлагаются на отдельные элементы (в изображении дома, крыша, двери и стены исполнены совершенно отдельно и не связаны друг с другом); в более сложных случаях рисунки становятся беспредметными. На бумаге появляются темные пятна, кляксы. Врач по рисунку больного, по окраске, нажиму штрихов часто диагносцирует характер заболевания, предугадывает наступление припадка, кризиса.
Если человек не склонен к позерству, не имеет особого тяготения к внешним формам, украшениям (в виде особых значков, жетонов), не отличается кокетством, нарочитостью, аффектированностью в своем поведении, оборотах речи, то он не будет прибегать к украшенности своего письма (завитками, дугами и т. п.).
Показательным в этом отношении являлся почерк писарей (особенно военных) довоенного времени: манерный, аффектированный и щеголеватый Подобную щеголеватость и примитивное франтовство можно было наблюдать и в поведении, одежде, особой прическе и т. п. Все это объяснялось теми условиями жизни, которые совершенно нивелировали социальное выражение личности и суживали до минимума круг интересов.
Подобным специфическим канцелярским почерком отличались и мелкие служащие, при чем можно было видеть, что чем незначительнее было занимаемое положение, тем чаще украшенное и манернее был почерк, как будто бы в эту затейливость и фантастичность росчерков автор вкладывал все стремление к какому-либо проявлению личности, ущемленной условиями существования.
В настоящее время это манерное, канцелярское письмо почти совершенно выродилось, как выродился и тот рожденный временем тип "военного писаря".
Я знал одного почтового служащего, достаточно не требовательного в своих личных привычках, способного удовлетворяться очень небольшим. Его почерк отличался также простотою и естественностью. Но вот постепенно этот человек стал продвигаться по службе, вплоть до заведующего одним из провинциальных почтовых отделений. С этих пор стало расти и его честолюбие: он стал следить за своей внешностью, оборотами речи, стал часто устраивать попойки, в которых любил играть роль хозяина. Это стремление к подобному "широкому" образу жизни сказалось и на почерке, который стал отличаться общей украшенностью, затейливостью рисунков отдельных букв и т. п. (см. автограф).
Известны и противоположные случаи: молодые люди, отличающиеся украшенностью своего письма, обычно теряют ее во время прохождения военной службы, что легко объясняется новыми для них условиями казарменной жизни.
У человека с обостренной нервной чувствительностью, порывистостью, деятельность которого отличается неравномерностью приложения энергии и характеризуется отдельными, различными по напряжению ее вспышками, будет также и почерк отличаться неравномерностью, геометрической невыдержанностью (в нажиме, который будет так же распределен неравными по силе мазками, размере букв в одном слове и т. п.). Поэтому проф. Шнейдемиль в своем труде, посвященном школьному воспитанию ("Графология на службе школы"), советует родителям и воспитателям особенно бережно и осторожно относиться к ребенку, почерк которого показывает подобные особенности.
Замечено, что во время беременности почерк женщины также претерпевает определенные изменения (становится наклоннее, неровнее); это не покажется удивительным, если принять во внимание, что женщина обыкновенно в такое время обнаруживает много резко бросающихся в глаза странностей в своем поведении, прихотях, настроениях и даже мышлении. Известный немецкий психиатр, Крепелин, например, показывает, что 14 % из общего числа душевных расстройств женщины падает на различные периоды беременности.
В настоящий момент вообще можно считать твердо установленный факт непременного изменения почерка при всяком расстройстве нервной системы, проявляющегося притом ранее всех других симптомов болезни. Легкие расстройства письменной речи, указывает Буринский, на которые, обычно, не обращает никакого внимания сам пишущий, крайне распространены, и едва ли найдется много людей, никогда не подвергавшихся, хотя бы временно, этому. Незначительные неправильности в кровообращении, в питании мозга, неизбежно отражаются в почерке, и если мы этого не замечаем, то только потому, что привыкли вообще не следить за своим почерком. Первые признаки усталости также отражаются в почерке, который становится крупнее; при сильной утомленности появляется дрожание в волосяных штрихах букв. Отсюда видно, какую роль может сыграть графология в вопросах гигиены мозгового и физического труда.