22 марта . Приезжал становой пристав. Долго беседовали о добродетели я сидя, он стоя. Между прочим, он спросил меня: А желали бы вы, ваше превосходительство, чтобы к вам опять вернулась ваша молодость? Я ему ответил на это: Нет, не желаю, потому что, будучи молодым, я не имел бы такого чина. Он согласился со мной и уехал видимо растроганный.
16 апреля . Собственноручно вскопал на огороде две грядки и посеял на них манную крупу. Никому об этом не сказал, дабы сделать сюрприз моей Марфе Евлампиевне, которой я обязан многими счастливыми минутами в жизни. Вчера за чаем она горько роптала на свою комплекцию и говорила, что увеличивающаяся полнота уже мешает ей пройти в дверь в кладовую. Я ей на это заметил: Напротив, душенька, полнота форм ваших служит вам к украшению и к наибольшему моему расположению к вам. Она вспыхнула, я же встал и обнял ее обеими руками, ибо одною рукой ее не обхватишь.
28 мая . Один старик, увидев меня около женской купальни, спросил меня: зачем я тут сижу? Я ответил ему: Наблюдаю за тем, чтобы молодые люди сюда не ходили и здесь не сидели. Давайте же вместе наблюдать. Сказавши это, старик сел рядом со мной, и мы стали говорить о добродетели».
История одного торгового предприятия
Андреевич Сидоров получил в наследство от своей мамаши четыре тысячи рублей и решил открыть на эти деньги книжный магазин. А такой магазин был крайне необходим. Город коснел в невежестве и в предрассудках; старики только ходили в баню, чиновники играли в карты и трескали водку, дамы сплетничали, молодежь жила без идеалов, девицы день-деньской мечтали о замужестве и ели гречневую крупу, мужья били своих жен, и по улицам бродили свиньи.
«Идей, побольше идей! думал Андрей Андреевич. Идей!»
Нанявши помещение под магазин, он съездил в Москву и привез оттуда много старых и новейших авторов и много учебников, и расставил все это добро по полкам. В первые три недели покупатели совсем не приходили. Андрей Андреевич сидел за прилавком, читал Михайловского и старался честно мыслить. Когда же ему невзначай приходило в голову, например, что недурно бы теперь покушать леща с кашей, то он тотчас же ловил себя на этих мыслях: «Ах, как пошло!» Каждый день утром в магазин опрометью вбегала озябшая девка в платке и в кожаных калошах на босую ногу и говорила:
Дай на две копейки уксусу!
И Андрей Андреевич с презрением отвечал ей:
Дверью ошиблись, сударыня!
Когда к нему заходил кто-нибудь из приятелей, то он, сделав значительное и таинственное лицо, доставал с самой дальней полки третий том Писарева, сдувал с него пыль и с таким выражением, как будто у него в магазине есть еще кое-что, да он боится показать, говорил:
Да, батенька Это штучка, я вам доложу, не того Да Тут, батенька, одним словом, я должен заметить, такое, понимаете ли, что прочтешь да только руками разведешь Да.
Смотри, брат, как бы тебе не влетело!
Через три недели пришел первый покупатель. Это был толстый, седой господин с бакенами, в фуражке с красным околышем, по всем видимостям, помещик. Он потребовал вторую часть «Родного слова».
А грифелей у вас нет? спросил он.
Не держу.
Напрасно Жаль. Не хочется из-за пустяка ехать на базар
«В самом деле, напрасно я не держу грифелей, думал Андрей Андреевич по уходе покупателя. Здесь, в провинции, нельзя узко специализироваться, а надо продавать всё, что относится к просвещению и так или иначе способствует ему».
Он написал в Москву, и не прошло месяца, как на окне его магазина были уже выставлены перья, карандаши, ручки, ученические тетрадки, аспидные доски и другие школьные принадлежности. К нему стали изредка заходить мальчики и девочки, и был даже один такой день, когда он выручил рубль сорок копеек. Однажды опрометью влетела к нему девка в кожаных калошах; он уже раскрыл рот, чтобы сказать ей с презрением, что она ошиблась дверью, но она крикнула:
Дай на копейку бумаги и марку за семь копеек!
После этого Андрей Андреевич стал держать почтовые и гербовые марки и кстати уж вексельную бумагу. Месяцев через восемь (считая со дня открытия магазина) к нему зашла одна дама, чтобы купить перьев.
А нет ли у вас гимназических ранцев? спросила она.
Увы, сударыня, не держу!
Ах, какая жалость! В таком случае покажите мне, какие у вас есть куклы, но только подешевле.
Сударыня, и кукол нет! сказал печально Андрей Андреевич.
Он, недолго думая, написал в Москву, и скоро в его магазине появились ранцы, куклы, барабаны, сабли, гармоники, мячи и всякие игрушки.
Это все пустяки! говорил он своим приятелям. А вот погодите, я заведу учебные пособия и рациональные игры! У меня, понимаете ли, воспитательная часть будет зиждиться, что называется, на тончайших выводах науки, одним словом
Он выписал гимнастические гири, крокет, триктрак, детский бильярд, садовые инструменты для детей и десятка два очень умных, рациональных игр. Потом обыватели, проходя мимо его магазина, к великому своему удовольствию увидели два велосипеда: один большой, другой поменьше. И торговля пошла на славу. Особенно хороша была торговля перед Рождеством, когда Андрей Андреевич вывесил на окне объявление, что у него продаются украшения для елки.