К гвоздю крепко привязали палочку и мачта была готова.
Потом Шурик натянул парус, а Витя прочно его прикрепил.
Из рваного голубого мяча были вырезаны спасательные круги. Из прутиков сделали перила на палубе. Из четырёх катушек и двух палочек рулевое колесо. Из коробки от кубиков каюту.
Наконец, корабль был готов. Он был крепкий, большой, с красным флажком на мачте.
Витя один не смог бы построить такой корабль. И Шурик бы один не смог.
И вот к мачте привязали конец крепкого, намотанного на катушку шпагата и спустили корабль на воду.
Корабль поплыл по морю. Белоснежный парус с синей каймой надулся ветром. Освещённый солнцем красный флажок казался весёлым, живым огоньком.
Белые чайки поднимались с волн:
«Дорогу кораблю!»
Прозрачные медузы отплывали в сторону:
«Дорогу кораблю!»
Раньше бывало и четверть катушки не успеет Шурик размотать, а корабль уже кувырк набок. И скорей тяни его обратно.
А теперь Шурик разматывал и разматывал большую катушку; уже почти всю размотал, а корабль всё плыл и плыл дальше.
Э. Аленник
На зарядке
Н. Князева
Нехорошая история
Е. Серова
Волшебная палочка
Мой руки, садись, будем обедать.
Сели они за стол. На столе суп вкусный, с лапшой, а Серёжа не ест, глаза опустил в тарелку.
Ты что невесел, голову повесил? нахмурилась бабушка. Опять с мальчишками подрался?
Нет, ответил Серёжа. Не дрался я Дело хуже
Ешь суп, приказала бабушка. Пообедаешь разберёмся.
Они пообедали, и тут Серёжа стал рассказывать, что с ним приключилось.
Палочки, говорит, у меня не выходят У Вовки и у Юрки получаются, а у меня нет. Учительница сказала, что у меня в тетрадке палочки точно ветром качает.
Это потому, что за партой вертишься да на улицу торопишься, погрозила пальцем бабушка. А ты не спеши и выйдет.
Нет, всё равно не выйдет. Серёжа упрямо нагнул голову, точно собрался бодаться.
А вот и неправда! сказала бабушка. Была бы охота будут и палочки.
Она вымыла тарелки, прибрала стол и села рядом с Серёжей в кресло.
Не горюй, говорит. Слушай-ка, есть одна палочка. Волшебная. С ней, как в сказке: что захотел, то и сделал. Только б её добыть, и всё сбудется. Хочешь, попробуем?
«Шутит бабушка», подумал Серёжа.
Он ведь знал, что никаких волшебных палочек на свете не водится, они только в сказках. Но лицо у бабушки было такое таинственное, что он подвинулся поближе и тихонько спросил:
А увидеть эту палочку можно?
Бабушка улыбнулась, но сразу же сделала строгое лицо.
Не пожалеешь труда увидишь. А то не видать тебе её, как своих ушей. Счёт-то ты до какого числа знаешь?
До двадцати.
Ну, вот и ладно.
Тут бабушка помолчала. А потом заговорила топотом:
Ты бери тетрадку, перо и садись. Как учительница-то велела? Сиди прямо, головы не вешай. Пиши палочки, а сам про себя счет веди. Напишешь одну, скажи «раз», напишешь ещё, скажи «два», ещё «три». А как досчитаешь до двадцати, снова начинай
Тут голос бабушки стал совсем-совсем тихий.
Пиши да считай, пока ту, волшебную, не увидишь.
А если я её не узна́ю? спросил Серёжа.
Ты не узнаешь, так я узнаю. Только гляди трудись не ленись. А то проку не будет!
Сел Серёжа за стол. Пишет, старается, губы оттопырил, сопит. И считать не забывает:
Один, два, три
Бабушка рядом спицами позвякивает, вяжет, приговаривает:
Пишитесь, палочки, пишитесь, старалочки. Ровней да чище, пишитесь до тыщи
Написал Серёжа двадцать палочек, решил, что и дальше сосчитать сумеет.
Двадцать один, двадцать два громко счёт ведёт. Щёки отдувает, палочки выводит, а сам нет-нет да на бабушку посмотрит: «Уж не эта ли?»
Подвинул тетрадку.
Посмотри, просит.
Поглядела бабушка, а там палочки точно ветром качает.
Нет, говорит, не видать что-то. Пиши дальше.
Пишет Серёжа дальше; досчитал до тридцати, снова начал.
А бабушка опять посмотрела в тетрадку, видит палочки поровнее стали.