Исаак тяжело вздохнул:
Бедняжка, она была слишком юна и так страдала. И вот через столько лет она встретила Марка, и он вспомнил ее или свою мать. Может быть, он даже сам не знает, кого.
Ирена, ты молилась за них? спросил он у жены.
Да, Исаак. Я молилась и о многом другом. Господь поддержит их во время этого нелегкого разговора, Он поможет мальчику все понять.
Исаак кивнул.
Да, ты права, дорогая. Дух мой бодр, а тело ему нужен отдых. Но сначала я тоже помолюсь, чтобы Небесный Отец услышал наши молитвы и ответил на них.
В это время дверь в комнату открылась, и вошел Джонатан. Увидев в глазах родителей молчаливый вопрос, он успокоил их:
Мы встретились с Полом в условленном месте, и я отвел его на встречу с руководителями Церкви, они уже собираются. Диск декодировали, и через час Пол обратится к ним с посланием. Он перевел дыхание и посмотрел вокруг. А где мальчик и Иванова?
Исаак показал на дверь.
Они там, в гостиной.
Ты оставил их одних? Отец, ведь мальчик может ей все рассказать. Я пойду к ним.
Джонатан! остановил сына Исаак. Тебе не надо туда ходить, пусть
они побудут вдвоем. Мальчик не выдаст нас. Женщина, думаю, тоже.
Отец, откуда ты можешь знать это?
Исаак откинулся на спинку стула и вздохнул.
Джонатан, неужели я настолько стар, что ты смотришь на меня, как на идиота, который не понимает, что происходит вокруг? К твоему сведению, я знаю их обоих. А кроме того, знаю то, чего не знаешь ты. Татьяна и мать Марка сестры-близнецы, и она не предаст нас. На то, чтобы они встретились, была Божья воля. И ты не должен вставать между ними.
Джонатан сменил тон.
Извини, отец. Я не хотел тебя обидеть. Он сел. У меня какое-то нехорошее предчувствие. Как будто вот-вот что-то должно случиться, только не могу сказать, что. До сих пор нам удавалось уходить от службы безопасности, но власти не оставят нас в покое. А впереди важное собрание. В такое время руководителям Церкви очень рискованно собираться вместе. Кроме того, эта женщина беспокоит меня, она может погубить нас всех
Я знаю, Джонатан, ответил отец, настало время испытаний, но доверься мне и доверься Господу.
Марк и Татьяна сидели рядом. Мальчик не сводил с нее глаз, пока она рассказывала о первых пяти годах его жизни, которых он совсем не помнил.
Женщина говорила мягко, но в ее голосе чувствовались досада и сожаление, сомнение и нерешительность. Виноваты были события тех девяти лет, что прошли со времени их последней встречи. Ей не хватало слов, чтобы рассказать, как она прожила эти долгие годы. Татьяна склонила голову и сосредоточенно смотрела на свои руки, то сжимая, то разжимая их. Вид у нее был, как у школьницы на исповеди, которая мучается от чувства вины. А Марк, будто взрослея от ее слов, чувствовал, как перед ним приоткрывается завеса прошлого.
На четвертый год войны Церковь ушла в подполье. Многие из верующих были замучены, посажены в тюрьмы или убиты агентами службы безопасности, многие эвакуировались на Экклесию. Чтобы сохранить веру и слово истины, там был создан совет Избранных. Она на минуту задумалась. Твой отец был одним из двадцати Избранных и спас много жизней. Потом они встретились с твоей мамой и поженились. Полу пришлось оставить Рыцарство, а через год у Наташи родился ребенок. Его назвали Марком. Империя становилась все сильнее. Борьба продолжалась двенадцать лет. Она истощила нас, и в конце концов мы поняли, что противник сильнее. Мы просили оставшихся руководителей Церкви сдаться и положить конец самоуничтожению, но те отказались. Не находя поддержки ни в своем народе, ни даже среди своих близких, они считали смерть единственным выходом. Империя знала, что Церковь на стороне сил сопротивления, и ждала подходящего момента, чтобы нанести решающий удар. Мы делали все, что было в наших силах: ухаживали за больными, укрывая их от спецслужб; помогали семьям руководителей Церкви, многие из которых голодали. Но силы наши были на исходе, и мы понимали, что не сможем долго сопротивляться.
Когда шел последний год войны, мы оказались на Диакосе. Тебе было тогда пять лет. В то время Церковь укрывала в одном городе на этой планете семьдесят или восемьдесят раненых беженцев и их семьи. Твой отец занимал там высокий пост, но за ним уже следили. Однажды вечером, когда его не было дома, к нам ворвался патруль службы сил безопасности. Забрали тебя, твою маму и меня.
Татьяна замолчала, ее глаза наполнились слезами. Марк почувствовал, что и к его горлу подкатил ком, он готов был разрыдаться. Овладев собой, женщина продолжила:
Они допрашивали Наташу, но она ничего не говорила, и тогда тогда они стали бить ее Последние слова Татьяны потонули в рыданиях. Марк придвинулся ближе и взял ее руки в свои. Они заставили меня смотреть на это из другой комнаты. Наташа не могла меня видеть, а я ее видела: она не сказала ни слова. Потом они принялись за тебя. Тебя пытали, применяя наркотики, но ты ничего не знал. Они увеличивали дозу и заставляли твою маму смотреть на это. Они могли убить тебя. Я слышала, как Наташа умоляла их остановиться, как звала на помощь. Я ведь знала знала все, что им было нужно. И не выдержала, рассказала, чтобы прекратить этот кошмар, у меня не было сил сопротивляться. Потом меня увели. Больше я никогда не видела ни тебя, ни Наташу, ни Пола.