о письме от Настеньки, хотя понимал, что письма быть не может, потому что не дал адреса. И все-таки он упрямо мечтал о письме.
После боя, в котором Листопад отличился, он набрался смелости и обратился к майору Светлову:
Хочу попроситься в отпуск по семейным обстоятельствам.
Вы разве семейный?
Да как сказать смутился Листопад. Однако зятем называли.
Та-ак И далеко?
В Кувшиновку. Недалеко тут, поспешно, боясь отказа, ответил Листопад. Наш правый сосед освобождал.
Кувшиновка, Кувшиновка Вспомнил! Хозяйская дочь? Да вы не смущайтесь, подбодрил майор и деловито осведомился: За трое суток обернетесь?
Не знаю, право Как дорога.
Берите пять. Провоюем. Но обратно без жены не являться, понятно?
И снова раздался громоподобный смех.
Листопад взял с собой командирский паек и с вещевым мешком за плечами отправился в путь.
Он шел, и ехал, и опять шел мимо уцелевших и разрушенных деревень.
Чем ближе к Кувшиновке, тем больше он торопился. Даже попутные машины не могли унять его нетерпения.
Вот наконец и памятная горка с тремя старыми березами. Оттуда должна показаться Кувшиновка.
Листопад ускорил шаг.
Он уже представлял себе во всех подробностях встречу с Настенькой, видел ее глаза, сначала изумленные, потом счастливые. Сперва она не в силах тронуться с места, потом бросается на шею и горячо-горячо шепчет какие-то особенные слова.
Но где же все-таки Кувшнновка? Деревне давно бы пора показаться, а ее все не видно. Вдали на пустыре лишь чернели зловещие квадраты золы. Листопад ускорил шаг, он почти бежал навстречу своему несчастью.
Ни домов, ни жителей. Обугленные березы у плетней. Черные остовы печей, стоящих под открытым небом.
Может, он ошибся?
В шалаше, покрытом лоскутами ржавой кровли, Листопад нашел двух связистов.
Какая это деревня?
Кто же ее знает, товарищ лейтенант! Была деревня, да вся вышла. Сутки здесь, а живой души не видели.
Раньше прохожий, попав в незнакомую деревню, мог окликнуть мальчонку, старуху, мог прочесть вывеску сельсовета, почты, правления колхоза, сельпо. Как же теперь?
Листопад направился в другой конец деревни, мимо обгоревшего сруба колодца. За околицей, у развилки дорог, он нашел на обочине шест с дощечкой: «Кувшиновка». Посидел на придорожном камне, потом поднялся и медленно, как погорелец, который навсегда распрощался с руинами родного дома, пошел прочь
В соседней деревне Бобылево уцелело несколько домов. Листопад обошел дома один за другим и все расспрашивал о Настеньке, о Петровне.
Кто же их, сынок, знает, сказал старик, который сидел на завалинке сгоревшего дома. Молодежь почти вся в Милехинские леса подалась. Проживают там в партизанском звании.
Старик показал рукой куда-то на запад.
Пожилая женщина, которая работала на огороде, сказала:
Нет, хороший человек, ничего я тебе про Петровну не скажу. Настю, может, в неметчину угнали зимой, а Петровна все-таки женщина в возрасте.
Листопад зашагал дальше.
Петровне-то, хороший человек, ты кем приходишься? крикнула ему женщина вдогонку.
Зять я, отозвался Листопад, не останавливаясь и не повернув головы.
А девушка, пробегавшая куда-то с пустым ведром, ответила:
Настя? Из Кувшиновки? Это которая на птицеферме работала? Конечно знаю. Она, наверно, в санитарки записалась. Из Кувшиновки много девчат в армию ушло. Дождались своих и ушли
«Что же, очень может быть», думал Листопад, покидая Бобылево. Он живо представил себе Настеньку в шинели, в тяжелых сапогах, с санитарной сумкой через плечо. И когда он думал так, ему легче шагалось.
1943
Где эта улица, где этот дом
дяденька! С минами!
Он упирался, но не слишком сильно и скоро, смущенный, оказался лицом к лицу с еще более смущенной Любой. Она взялась за вещевой мешок, который он продолжал держать, и сказала огорченно:
Что же раньше не сказали? Теперь краснеть заставляете.
Еще наслежу опять
А вы, оказывается, злопамятный. Ну, простите меня.
Люба потянула к себе вещевой мешок, но Вишняков его не отдавал.
Откуда я знала, что вы тот самый дяденька? сказала она мягко, но тут же перешла в наступление: И вообще вы сами виноваты! Да, да, сами! Вошел, как к чужим. Такой молодой, а скрытный!.. Нехорошо. Вы знаете, что с вами за это надо сделать?
Нет, улыбнулся Вишняков. Не знаю. Что-нибудь страшное?
Наказать вас надо, вот что! Вот возьму сейчас и расцелую вас за мамашу, за Аленушку и за себя. Тогда узнаете! Ну, ну, не бойтесь, не буду! На первый раз я вас прощаю.
И прежде чем Вишняков нашелся что ответить, она решительно отобрала у него вещевой мешок, взяла из рук ушанку. Вишняков так и остался стоять посреди комнаты и от растерянности начал приглаживать чуб.
Лицо у него было открытое, слегка скуластое. К таким лицам идут светлые глаза и курносые носы. У Вишнякова же нос был прямой, чуть с горбинкой, а глаза темно-карие.
Аленушка первая догадалась протянуть дяденьке гребенку, а через минуту вскарабкалась к нему на колени и принялась рассказывать о каких-то происшествиях на дворе. Дяденька слушал ее так внимательно, будто специально приехал, чтобы узнать все подробности про дворовых щенят.