Тот взгляд не отвел, нахмурился. Не по нраву ему речи княжича пришлись: и эти, и те, что раньше рек.
Значит, произнес воевода спокойно. Не желает дочь моя единственная с тобой жизнь прожить так то дело ее. Ты, Иван, говоришь так, словно о корове уговор был, а не о девице. Я же сказал сразу: неволить Оленьку не стану.
Иван хотел ответить, оскользнулся на слове, одним махом выпил свою чарку.
Да она ж мне сама слово дала!
Ольга от наглости такой лишь хмыкнула, но смолчала.
Уймись, велел сыну князь. Не по нраву пришелся, так ничего, бывает. Другую сыщешь.
А мне другой не надо! заупрямился Иван. Девок, что кобыл нужно: за косу да в стойло.
Будущих княгинь в стойла?! Князь ударил кулаком по столу. Ты говори да не заговаривайся! Плохо же мы с матерью учили тебя, да и Лада не простит, коль станешь языком молоть без уважения!
А новый бог говорит, баба
В этот раз князь не утерпел, ударил уже не по столу. Иван чуть на пол не грохнулся, усидел на лавке лишь поскольку за столешницу руками ухватился; алыми пятнами по щекам пошел после отцовой оплеухи, а затем и весь красный сделался будто рак вареный. Вот только бить дурака лишь портить, никому еще побои ума не прибавили.
Не будет больше заветов бога этого, сказал князь. Хлебнули уж, благодарствую! и посмотрев на воеводу, спросил: Так куда ж делась твоя Оленька?
В обучение, ответил воевода так, как Ольга велела. Дабы людей от зла хранить, а ворогов усмирить могла.
Зря ты, воевода, учил ее грамоте, буркнул Иван. И к кому же направилась?! По какой дороге?
И вот наверняка же после ответа помчался бы Иван в конюшню, велел коней седлать и приказал нагонять беглянку. Стоило бы, конечно, заставить его скакать по полям-долам.
Проветрился охолонул бы, да не хотела Ольга, чтобы Иван, воротившись не солона хлебавши, начал кричать на всех углах, будто обманул его воевода.
А потому сказал тятя таковы слова:
К Кощею Бессмертному.
Вот теперь Иван щеками белее снега стал.
Ты проговорил он, воздух ртом хватая, словно рыба, на брег выброшенная. Собственной дочерью пожертвовал, чтобы чтобы И посмотрел на Ольгу ненавидящим взглядом: Этот помогать нам явился?!
Молчи! прикрикнул князь. Жизнь одну загубить лишь бы народ от беды спасти дело почетное. К тому же, вижу я, не твой то замысел, воевода. Ольга решила-надоумила?
Так и есть, ответил тот.
Отчаянная девица.
Не стану молчать! воскликнул Иван. По мне пусть бы хоть всех девок в полон свели, а Ольгу мне вернули.
И говорил он в тот момент искренне настолько, что холодок по спине у всех присутствующих пробежал. Поняли они: ждут княжество времена темные с правителем, какой только и печется о своем благополучии, а на прочий люд плевать хотел.
Вы ж с детства малого знали друг друга, не вытерпела Ольга.
Вот именно! ответил Иван, ловушки не увидев. С той поры я и решил: Оленька моей будет.
Хоть за курицу да на соседней улице? усмехнулась Ольга.
Иван вздрогнул. Вероятно, в ее нынешнем обличие лукавая ухмылка, пренебрежением выглядела, но отступать показалось поздно.
Не дело брату к названной сестре свататься, сказала Ольга твердо.
К сестре? удивился воевода. Ты ж говорил, она слово тебе дала!
Дала, согласилась Ольга. Сестрою быть. То и отрицать не взялась бы, да ты, воевода, договорить не дал.
Князь хмурый сидел, губу нижнюю кусая.
Мы детьми были, мало ли какие слова кому давали, проговорил Иван уже без прежнего напора. К тому ж короли заморские и на племянницах женятся, и на сестрах двоюродных, а в стране пирамид
Хватит! поднялся со своего места князь. Ты сейчас же от девицы откажешься, иначе не править тебе опосля меня, уж кого, хоть первого встречного найду в следующие правители.
Отпусти невесту свою, нараспев, словно заговор, произнесла Ольга.
Отпускаю, через силу проговорил Иван.
Ольга с облегчением выдохнула; чувствовала, что без этого разрыва не сумеет дойти туда, куда вознамерилась.
Теперь, когда устранены все препоны, слушай, князь, меня внимательно, сказала она. Покину я град на рассвете. А вместе со мной пойдут Горн-кузнец, Марфа-красавица, сказитель Свальд и богатырь Быстр. Не тревожься, все, как один, они к тебе вернутся. Запомни главное: никто за нами следить не должен. Жди до трех седмиц, никого более во вражий стан не отправляй.
А коли не вернутся? спросил князь.
Ольга прямо глянула ему в глаза и произнесла уверенно и твердо:
Тогда знай, что ничего у нас не сладилось, а раз так, то приказывай всем собираться, уводи людей из здешних мест, град с четырех сторон подожги. Навь преследовать не станет. Тебе же главное народ сберечь. Будет народ, отстроится и новый город. А вокруг него и княжество возникнет сызнова.
Князь кивнул.
Не отворачивайся более от богов своих да заветов предков, продолжала Ольга. Мало ли, где еще грань порвется. Не только по Калинову мосту Навь в Явь ходить может. Это у ворогов восточных да западных, вход в нее под землей схоронен, а у нас за горизонтом спрятался, а у кого за лесом, рекой, полем. Случается, и сразу за порогом поджидает Подсолнечное царство Кощеево.