Он придет с удовольствием, заверил Викентий Павлович. И попрощался с детьми. Они, держась за руки, пошли через поле в другую сторону. «Совсем не как ученик и воспитательница, подумал Петрусенко, с улыбкой глядя им вслед. Видно, эта девушка стала мальчику хорошим другом. Ну и слава Богу!»
Он уже понял, с кем случайно познакомился: история семилетнего Всеволода, князя Берестова, все еще оставалась самой памятной из происшествий последнего времени.
2
Три года назад Вадим Илларионович вышел в отставку. Но когда сестра Людмила стала наседать:
Тебе здесь так одиноко, Вадим! Неужели у тебя нет на примете женщины, которая тебе нравится? Женился бы. Если даже на ребенка не решишься, то жили бы вдвоем Вадим засмеялся:
Это ты на что, сестренка, намекаешь? Напрасно! Я в свои неполных пятьдесят легко могу стать отцом. Бог здоровьем не обидел, лет до семидесяти надеюсь прожить. А значит, и ребенка мог бы вырастить, на ноги поставить.
Так в чем же дело?
Устал я, Люсенька, от общения с людьми. Сколько лиц у меня перед глазами промелькнуло, сколько судеб. Теперь хочу только покоя. И об одиночестве давно мечтал. Но ты ведь меня знаешь, я не затворник. Помогаю, по мере возможности, всем, кто ко мне обращается.
Людмила знала, что к ее брату за врачебной помощью приезжают не только из соседних деревень, бывает, что и из Серпухова за ним посылают Одиночество для него это душевный покой, свободное время, природа, а вовсе не отрешенность от людей. Вот и ее семейству Вадим очень обрадовался. Он давно звал их к себе, да им все было некогда у Викентия все время работа, и очень интересная. Люся всегда с таким восторгом вникала во все дела, которые расследовал Викентий, так ждала его рассказов, что он и вправду привык всем с ней делиться. Рассказывал жене и словно заново прокручивал в памяти все события, анализировал. И не раз бывало: именно во время этих бесед внезапно озаряла нужная догадка
Этим летом семья Петрусенко все-таки выбралась к Вадиму в «Бородинские пруды». Два года подряд они ездят отдыхать вместе небывалое дело! Не было бы счастья, да несчастье помогло: прошлым летом Викентий был ранен в ногу, задерживая преступника. Когда рана подзажила, они поехали долечиваться на курорт в Германию. Теперь, почти через год, в августе, начальство настояло, чтоб Викентий Павлович вновь взял отпуск: нога еще побаливала. И они решили бог с ними, курортами
и заграницами, поедем в родные места, к Вадиму.
Викентий Павлович и Тобик вернулись с прогулки как раз к обеду. У Вадима Илларионовича не было псарни один Тобик, если не считать парочки дворняжек, вольно бегающих по двору, которых подкармливали конюх и кухарка. Но Тобика единственного пускали в дом, он был любимец: ласковый, послушный, умный. Вот и теперь он первый вскочил на крыльцо, носом и лапой распахнул двери и помчался прямиком в столовую на вкусные запахи.
Когда все семейство уже сидело за столом, Викентий Павлович спросил:
Чем занимались сегодня? А, Саша?
Одиннадцатилетний сын чуть насупил брови, пожал плечами.
Да так Ничего особенного На речку ходил. Вода уже холодновата. И пробурчал себе под нос, но так, что все услышали: Это ведь не Крым
Саша изо всех сил старался быть вежливым и не огорчать гостеприимного дядю. Но обида на отца и мать, настроение протеста все еще не улеглись в его душе, а притворяться он не умел. Зато малышка Катюша была всем довольна и щебетала как птичка:
Папочка, папа, а мы с мамочкой кормили курочек и цыплят. Они такие хорошенькие, но не ловятся, убегают! А гуси страшные. Я хотела с гусеночком поиграть, а большой гусак шею вытянул, за платье меня схватил! Меня мамочка спасла.
Вспомнив ужасное происшествие, Катюша уткнулась кудрявой белокурой головкой матери в бок. Люся прижала к себе дочку и, смеясь, сказала мужу:
Это она сейчас вспоминает, и ей страшно. А тогда не испугалась. Гусь, с нее ростом, тянет ее за платье, а Катенька его хворостиной, хворостиной, и кричит: «Пусти сейчас же, порвешь!»
Вот какая у меня, оказывается, отважная племянница!
Катюша быстро вскочила, обежала стол и забралась к Вадиму Илларионовичу на колени, лукаво поглядывая на отца. Викентий Павлович был рад, что Люся и пятилетняя дочка по-настоящему наслаждались жизнью в поместье природой и простыми деревенскими хлопотами. Саша же с самого начала ехал сюда неохотно. И хотя, похоже, ему в «Бородинке» тоже нравилось, он изо всех сил старался этого не показать. «Ничего, подумал Петрусенко, скоро все изменится».
А у меня сегодня на прогулке была интересная встреча. И знакомство, сказал он, принимая из рук слуги Максима блюдо со вторым. Встретил в поле, что за холмами, юного князя Берестова с гувернанткой. Очень славный мальчик, так мне показалось. Мы познакомились, и он пригласил тебя, Александр, к себе в гости. В имение «Замок».
Князя Берестова? Люся всплеснула руками. Это что же, Викентий, того самого? Который полгода назад сиротой остался?
Именно так, его. А что, Вадим, у Берестовых здесь владения? Я не знал.
Да. Бородин задумчиво покачал головой. Верно, я и забыл. У Берестовых здесь близко родовое имение. Старинное. Дом хоть и красивый, но мрачный какой-то. Там много лет никто не жил. Я и не знал, что он теперь обитаем