В трюмах все свободные от вахты моряки насыпают в рогожные мешки соль. Обычно это делают береговые грузчики, но ведь недаром «мудрил» судовой «треугольник». Команда взяла на себя обязательство подготовить судно к разгрузке. Считать количество поднятых сеток с грузом помощник капитана поставил на одном трюме судового фельдшера, на другом, Виктора Шапорина.
Семьдесят семь, вписывает очередную палочку в блокнот Витя.
На палубу вышли капитан и боцман, остановились около Вити и заглянули в трюм.
Раньше чем за три дня, пожалуй, не разгрузимся! сказал капитан.
Боцман что-то прикинул в уме. Рассчитал. И не слишком уверенно ответил:
Хорошо бы за три дня, товарищ капитан.
Дядя Сергей опять словно не замечает племянника. Ну, на мостике вчера ладно. Там Витя действительно бездельничал. Но сейчас ведь он при деле. А может быть, дядя Сергей не знает, что его племянник занимается делом? От нечего делать чиркает палочки в тетрадку?
Дядя Сергей! А я уже семьдесят семь подъемов записал! Не пропустил ни одного! говорит Витя.
Кто у вас несет вахту у трюма? глядя куда-то мимо Вити, спрашивает у боцмана капитан. Кто за тальмана?
Это я, дядя Сережа! Я за тальмана!
Товарищ тальман! Капитан обращается не к вам! Товарищ боцман, почему у вас выполняет матросскую службу пионер, не знакомый с элементарными понятиями о дисциплине?
Витя чувствует, как краска заливает лицо. Он, конечно, сразу понял, о каких понятиях говорил капитан...
Нельзя говорить «дядя»? Я не буду больше. . .
...товарищ капитан, подсказывает дядя Сергей.
Все, что вы требуете от Николая Самохвалова, требуйте и от Виктора Шапорина! снова отдал он распоряжение боцману.
Но, товарищ капитан! Коля мне сын. . .
28
А Витя мне племянник. И, между прочим, тоже морская косточка. Так, Витя?
Да, дядя... товарищ капитан! без всякого воодушевления подтвердил Витя.
И вряд ли он поблагодарит вас, опять обратился капитан к боцману, если вы будете считать его неженкой, который боится труда, ветра, холода!
Я не боюсь, неожиданно для себя перебил капитана Витя. Виноват, товарищ дядя...
Сколько, говоришь, насчитал? Семьдесят семь? Добро. А может, за три дня и уложимся. При таких темпах. Вы как, не вызвали первый трюм на соревнование?
Капитан присел на сложенные у комингса трюма деревянные лючины и поманил к себе Витю.
Другой человек. . . Только что разговаривал служебным голосом. А теперь улыбается. Трогает Витю за уши. А чего их трогать? Ну, холодные и холодные. . . Нет, пристально рассматривает Витино лицо. Смеется! Наверно, Витя от старания измазал лицо чернильным карандашом? Витя трет, на всякий случай, щеки. Потом сам смеется. Ему становится удивительно легко и весело. А если и было только что немного прохладно, то теперь даже жарко стало.
А у рыбаков девочка считает, показал дядя Сергей на рыбачий катер. Кончится разгрузка, сверим ваши подсчеты! Во-он следит за сеткой, нос подняла кверху. Видишь ее, Витя?
Да, товарищ. . .
Вот теперь не товарищ, а дядя Сергей. Почему? Да потому, что я назвал тебя по имени. Значит, обратился не к тальману, а к своему племяннику!
Внимание, на кунгасе! крикнул матрос, командовавший работой грузовой лебедки. Его боцман называет «ухман». Вира! Вира помалу, покрутил он поднятым вверх большим пальцем правой руки. Лебедка весело зажужжала, стальная сетка с грузом выплыла из трюма и, пролетев над палубой за борт, повисла над водой.
Майна! Майна! замахал матрос кистью правой руки, и сетка плавно опустилась на покачивающийся у борта кунгас.
Записывай семьдесят восьмой! поднялся с лючин капитан. Не буду мешать!
Витя слышит, что дядя Сергей сказал это не шутя. Что дядя Сергей доволен своим племянником. Какая ни есть работа это работа.
Вите видно, как капитан прошел к первому трюму, заглянул в люк, о чем-то разговаривает с фельдшером, наверно, спрашивает, сколько у него записано подъемов. Интересно, больше или меньше? . .
Витя старательно выводит около колонки столбиков еще один, шепчет: «Семьдесят восьмой».
В каждой сетке по двенадцать мешков, значит, всего выгрузили девятьсот тридцать шесть! А сколько в каждом мешке килограммов? Надо спросить у дяди. А дядя Сергей чудодей! В одном дяде два дяди живут! То один покажется, то другой. . . Не успеешь к одному привыкнуть, а они уже подменились. . . Неужели так будет все лето?
Внезапно совсем рядом с ним из трюма вынырнула Колина голова.
Эй, тальман, застыл?
Ничуть! . . С чего ты взял? Так только. Немного! Прохладно, да?
Потрогай! Коля ловко поднялся по скобтрапу и перепрыгнул через комингс люка. Мокрая! Он натянул флотскую тельняшку. Думаешь, двадцать мешков насыпать это двадцать палочек нарисовать?
Вспотел? Смотри, продует! Витя старается не замечать презрительных ноток в Колином голосе.
Думаешь, только от работы? перешел на доверительный шепот Коля. Понимаешь, сегодня в красном уголке вывесили приказ. «Государственной комиссии, утвержденной начальником пароходства,