А-а-а-а!
Резкая боль пронзила ладонь Лиходея это Даша вонзилась в неё зубами и снова закричала:
Стража! Стра...
Но в этот раз Балалай не подвёл друга он перехватил царевну, подгоняя Лиходея:
Скорее! Скорее!
Лиходей листал книгу дрожащими руками. Огоньки на свечах разгорелись, но света от них становилось всё меньше.
Нет... Нет... Опять не то... Нашёл. Я нашёл! Лиходей склонился над книгой и начал читать скороговоркой: Под ногами не мешайся, в малом потеряйся!
Вихрь красных искр взял Дашу в кольцо.
Горячо! Горячо! завопил Балалай, но Лиходей не знал, как ему помочь. Он молча наблюдал за тем, как исчезла царская дочь, становясь частью вихря, а затем стрелой влетела Балалаю в карман.
ГОРЯЧО! тот достал из кармана мешочек с огнивом и выбросил его.
Камень засветился изнутри, зашипел, а потом погас.
Ни царевны, ни искр.
Чудеса, протянул Лиходей, поднимая мешочек.
Третий раз за ночь чуть не погиб! ворчал Балалай. Надеюсь, это того стоило...
Ну, а ты как думаешь, генерал Балалай? Лиходей улыбнулся, подкидывая мешочек, а потом «клац»! в зал влетел ворон, щёлкнул клювом, и нет у Лиходея больше огнива.
Птица вылетела прочь и воспарила над крепостной стеной, устремляясь к лесу. Но Лиходей не из тех, кого можно вот так запросто обокрасть. Он схватил со стены арбалет, запрыгнул на стол и прицелился. «Тут главное момент поймать, вспомнил он слова отца. Выстрелить между ударами сердца».
Ночь была темна в предрассветный час, лишь луна вырисовывалась на горизонте. И всё же стрела пронзила чёрную тень. Лиходей попрощался с царевной Дашей даже шапку снял, а затем встретил новый день. День, где уже всё будет иначе.
Заживём, обрадовался Балалай. Ой, заживём!
Глава 5Ваня
Всё в Берендеевом царстве переменилось. Жить стало совсем не так радостно, как раньше. Лиходей, занявший трон, ни с кем не считался и творил всё, что взбредёт ему на ум. Но никто не решался и слова сказать против царские слуги не смели ослушаться воли Настасьи Ивановны и избранного ею царя, а простой люд и вовсе старался жить своей обычной жизнью.
Так и Иван, совсем ещё молодой паренёк со светлыми волосами и хитрой усмешкой, почти не сходящей с его лица, думать не думал ни о каких царях. Ему и своих проблем хватало. Шутка ли оказаться в темнице! Мыши шныряли вдоль стен, цокая коготками о каменный пол. Больше всего на свете Ваня не любил этот звук. И всё же унывать он не собирался: такой у него был характер. Какие бы трудности ни вставали у него на пути а их в последнее время было немало! Ваня точно знал: уж ему-то хватит смекалки с ними справиться!
Только раз он почти было опустил руки. Вспоминать об этом было горько, поэтому Ваня часто отгонял печальные мысли. Но время от времени они всё же брали верх.
было таким родным: вот в полено воткнуто топорище, а вокруг валяются щепки. Раньше из таких щепок они с Фомой делали солдатиков. Вот лавка с секретом: сядешь на край и скатишься в кусты. За сиренью речка плещется, неся в водах рыбу: и карася, и щуку, и леща богата река, не скупится на дары добрым людям.
Ванюша?! охнул дядя Семён, перегибаясь через парапет колокольни. Вернулся!
Ваня помахал в ответ, а дядька уже спешил спуститься. Не прошло и пары минут, как он уже накрывал стол: все яства простые, но вкуснее не сыщешь!
Ванюш, ну красавец! сказал дядька Семён, намазывая ему хлеб салом. И время теперь знаешь? Он кивнул на цепочку, висевшую на груди Вани и убегавшую одним концом в карман.
Ваня вытянул её и покачал головой:
Нет, на часы пока не скопил. Обманка. Но начало положено.
Дядька Семён прищурился от полуденного солнца, явно о чём-то задумавшись.
Дядь Семён, я ведь приказчиком в лавку устроился. В городе-то. Ваня теребил цепочку, накручивая на палец. Опыта поднабрался. Сейчас сам хочу в дело вложиться. Мне бы только денег немного у тебя занять... Пять рублей. Но я отдам! С процентами отдам.
Дядька Семён лишь молчал, продолжая намазывать сало на хлеб. Ваня же тем временем встал из-за стола и, подойдя к качелям, всмотрелся в отметины на опоре. Одна короткая пониже, вторая длинная повыше. И штук двадцать таких. Выстроились друг над дружкой, чередуются. Только на самом верху с ритма сбиваются: две длинные подряд, а над ними короткая.
Перерос я Фому, Ваня провёл по отметинам подушечкой пальца. Помнишь, дядь, как Фома меня из леса на спине вытащил? Я тогда в болото провалился, лапоть утопил. Ору от страха, а он меня как вытянет! Уже тогда силачом был... Не зря в солдаты пошёл, правой рукой царя стал. Тот ему, говорят, воспитание царевны доверил. Учит Фома её саблей махать, из лука стрелять, да и вообще, солдатским премудростям... Необычный у нас царь, правда?
Ну а ты чего, Ванюша? спросил дядька Семён. Не на ту дорогу встал. Брал бы пример с брата...
Всегда ты так, обиделся Ваня. Фома, если разобраться, человек подневольный, а я птица вольная. Захочу на печи лежать буду, захочу купцом стану!
Ваня, Ваня... Дядя Семён наконец отложил хлеб в сторону. Сказывали мне, чем ты в городе промышляешь. Выгнали тебя из лавки. Теперь на рынке народ дуришь. Стыдно, Иван.
Ваня опустил голову, не желая смотреть дядьке в глаза.