Сын. Наш сын! показывала мама.
Даже вечером мне нет покоя. Что с тобой?
Мама, перестань, успокаивал ее Саша.
Он же не может спуститься, волновалась мама. Наверное, в школе съел что-то не то. Саша, чем тебя кормили в столовой?
Мама изо всех сил тащила Сашу вниз. Но ничего не получалось. Он словно приклеился.
Перестань, мать, отец отложил газету в сторону.
Как же перестань. Помоги мне. Я его тяну и ничего не выходит
Дай-ка я, вышел на середину комнаты отец. О-о! изо всех сил схватился он. Да не может быть! А ну еще разик!
Я же тебе говорила, Петя, всхлипывала мама. Надо вызвать «скорую помощь». И немедленно.
Ничего не понимаю, тер лоб отец. Это же грандиозное открытие левитация, плавание предметов в воздухе.
Это не предмет, а твой сын, возмутилась мама. Я иду вызывать «скорую помощь».
Тут с высоты чуть не зарыдал уже Саша:
Мама, не надо. Папа, я тебя прошу.
Действительно, подожди, мать. Сейчас мы сами. Я накину на него полотенце. Вот так. А ты тащи за ноги. Раз-два!
И они принялись тащить сына вниз. Оба покраснели от усилий, но Саша упорно висел под потолком.
Пустите меня. Мне хорошо. Ну, пожалуйста, просил Саша.
Но они, набросив на него два махровых полотенца, изо всех сил тянули книзу.
Что вы делаете? Я прекрасно могу спуститься сам, прокричал Саша сквозь треск рвущегося полотенца.
Ну, пожалуйста, спустись, если ты нас любишь, мама молитвенно сложила руки. Родной, мы так за тебя беспокоимся.
Сейчас,
сейчас, пыжился Саша, но, повторив заветные слова, он лишь поднялся еще выше.
Мама зарыдала. Папа побежал за валидолом, крикнув в сторону Саши:
А тебе я принесу ремень, если ты сейчас же не спустишься. До чего мать довел
Евсей! тихонько позвал Саша, испуганно поглядывая в сторону мамы, положившей голову на руки, когда за папой закрылась дверь.
Евсей шепотом стал руководить издалека:
Говори теперь наоборот: мопеньки-опеньки. Пять раз и еще два, так как ты два раза еще добавил.
И когда папа пришел с валидолом, Саша уже начал постепенно снижаться.
Он опускается! вскочила на ноги мама, отводя руку с валидолом.
Попробовал бы он не спуститься! пробормотал папа, выразительно поглаживая свой ремень.
Как это тебе удалось, сынок? бросилась к нему мама, когда Саша приземлился на стул.
Я и сам не знаю. Ух! вытер он пот со лба. Налетался!
Как это ты делаешь? не мог успокоиться папа.
Петр, дай и ему валидол, видишь, на мальчике лица нет, а ты со своими расспросами.
Мне ничего не надо. Я спать хочу, сказал Саша, поглядывая на часы.
Действительно, ребенку завтра в школу. Потом разберемся.
Увидев, что уже двенадцатый час, родители согласились оставить его одного.
Саша улегся и быстро заснул. Евсей же захрапел. Каждый час к ним в комнату заглядывала испуганная мама, но, услышав победный храп Евсея, она успокаивалась. Мальчик спит, значит, все в порядке. И чего это он у них стал храпеть, как старик?
ВПЕРЕД, В ШКОЛУ
Оказавшись на улице, Евсей радостно щурился навстречу солнцу.
А что это ты вчера целый вечер читал-писал?
Уроки учил. А что, у вас не так было?
Евсей почесал затылок.
Нет, мы все по памяти отвечали, потом добавил.
На остановке троллейбуса, поглядывая на часы, толпился народ. С каждой минутой толпа увеличивалась, а троллейбуса все не было.
Наконец он подкатил к тротуару. Как Саша и Евсей ни старались, но сесть в него им не удалось. Оттесненные в сторону взрослыми, они уныло провожали троллейбус взглядом.
Безуспешно попытались они сесть и во второй троллейбус.
Саша начал нервничать:
Что-то надо делать! Опоздаем!
Чего ты волнуешься? заулыбался Евсей. Сейчас все будет в порядке. Неужели вы этого еще не проходили? Повтор вещей, по-моему, в шестом учат.
Да я же не учился в шестом начал было Саша, но осекся.
Евсей что-то шептал, выразительно поглядывая на Сашу.
И вдруг из глубины улицы прямо к ним подкатил троллейбус. И какой! Был он весь целиком из серебра и ярко блестел на солнце. Двери и окна украшены сапфирами и изумрудами, а номер «11» выложен рубинами.
Каково! горели глаза у Евсея. Я кое-что даже улучшил. Камешки-то драгоценные
Серебряный троллейбус приветливо открыл перед ними двери. Но Саша неуверенно топтался на месте, глядя на рубины и сапфиры.
Давай, пошли, подтолкнул Сашу Евсей.
Но не тут-то было. Толпа, тоже в первую минуту застывшая от изумления, рьяно рванула в троллейбус, не обращая внимания на его украшения. А чего там думать, если номер на нем родной, одиннадцатый!
И ребятам опять не удалось сесть.
Ишь ты какие! заволновался Евсей. Троллейбус серебряный, ясно видно, что не для них. А лезут.
Понимаешь, Евсей, принялся втолковывать ему Саша. У нас как бы тебе это сказать Видят, что это одиннадцатый маршрут вот и лезут, А на твои сапфиры никто и внимания не обращает. Давай садиться, вон следующий идет.
Никогда, нахмурил брови Евсей. Я сейчас еще сделаю. Не беспокойся. Не буду я там толкаться. Я в своем поеду, поглядев на огорченное лицо Саши, Евсей добавил: Сейчас я все устрою, ты не беспокойся. Сейчас никто не посмеет нам помешать.
И вот к остановке, приятно шурша шинами, подошел не серебряный, а золотой троллейбус. На нем рубинами было выложено «Только для Саши и Евсея». И никакого номера не было.