Как я, чужой подчинена ты воле.
Раз мы, подруги, встретились в пути.
Узнай, что к другу я хочу идти.
Ах, сотвори добро, меня жалея,
К Меджнуну отвези меня скорее.
К нему доставь добычу горьких мук,
Доставь к бальзаму поскорей недуг!"
И вдруг замолкла. Ослабело тело -
И забытье бедняжкой овладело.
И скоро колокольцев звон утих, -
Лейли отстала от друзей своих.
А ночь была печальна и туманна,
Ушел вперед погонщик каравана.
Когда к Лейли сознание пришло,
Ей стало безнадежно тяжело.
И так она подумала с тревогой:
"Все без меня ушли своей дорогой".
Еще одной бедой удручена,
Решает гнать верблюдицу она.
И мечется пустыней необъятной,
Пройдет немного - повернет обратно.
И не найти среди песков пути,
Потерянных следов ей не найти.
И наугад бежит, тоской объята,
Луна, пришедшая в предел Зулмата.
Зашла Лейли небесная - луна,
Путь потеряв, томлением полна.
Но солнце, как Лейли, взошло в сиянье,
И залило верблюдицу сверканье.
И вот Лейли попала невзначай
В излюбленный Меджнуном дикий край.
Она, бродя, дороги ищет дальной,
И видит вдруг - там человек печальный.
"Скажу ему, что сбилась я с пути,
Спрошу, как до селения дойти!"
Она и нему подходит торопливо,
"Кто ты, скажи мне!" - говорит учтиво.
Поднявши голову, тот пленник бед
Словами "Я - Меджнун" ей дал ответ.
Ему Лейли: "Ужель так хвастать можно:
Не станет змеем муравей ничтожный!
Ворона назовется ль соловьем,
Ужель шиповник розой назовем?
Меджнун спросил Лейли: "О гордость света,
Скажи, Меджнуна какова примета?
Как ты узнаешь скорбного того?
Могла бы мне ты описать его?
Лейли сказала: "Пери он достоин,
Прекрасен, горделив, высок и строен.
А
ты простое детище скорбен,
Урод лицом; горб - на спине твоей.
Ты нищий, а Меджнун - султан вселенной,
Презренный ты, а он - благословенный".
"Влюбленным униженье только - честь,
Величье только у красавиц есть".
Лейли сказала: "Чародей, готовый
На сердце бедное надеть оковы!
Пусть горем будет согнут стройный стан,
Лик исказит несчастий ураган;
Но ведь Меджнун - он мыслью совершенен,
А стих его своей отделкой ценен.
А твой обычай - разве он высок?
И в чем достиг величия твой слог?
Меджнун сказал: "Кто страстен - нем невольно,
О нем гласят потоки слез довольно.
Коль ты речист и словом овладел, -
В любви успокоенье - твой удел.
А ты молчишь - ты, значит, неспокоен,
Ужель ты осуждения достоин?"
Лейли Меджнуну: "Веру оживи,
Коль ты Меджнун, скажи мне о любви.
Пока тебе поверить тяжело мне:
Прочти стихи мне. о былом напомни!"
Что нужно от него Лейли: стихов.
Он рассказал о горести великой
И о своей печали многоликой:
"По лугу всех скорбей текущий ключ,
К сердечным тайнам вход дающий ключ!
Не спрашивай о тягостях несчастий
И о любви, о всемогущей страсти.
Как я томлюсь любовью, рассказать?
Как отдан суесловью, рассказать?
Я много дней терпел мученья в школе,
Не зная облегченья горькой доле.
Укоры злых клеветников росли, -
Покинула несчастного Лейли!
Когда узнали обо мне все царства,
Родители пошли искать лекарства.
Врачам не поддалась болезнь моя -.
Тогда в Каабу устремился я.
Но не открылись мне врата здоровья, -
Искусство врачеванья - празднословье.
Я от Ноуфала помощи желал,
Но скуповат на помощь был Ноуфал.
Любимая усугубила горе,
За Ибн-Салама выйдя замуж вскоре.
Но я коварства рока не постиг,
Поверил в помощь Зейда я на миг.
И в ожиданьях я погиб до срока,
Рок надо мною подшутил жестоко.
Так я на ветер бросил жизнь свою,
Обижен небом, вечно слезы лью".
И, вспоминая злой недуг разлуки,
Газель сложил он о сердечной муке:
Почему же ты пределы ставишь нашему слиянью?
От любимой много бедствий претерпел я; всех больнее
То, что милая не хочет положить конец терзанью.
Я в юдоли злой разлуки умирал, не та царица
Не открыла мне дорогу к лицезренью и свиданью.
Если ворот разорву я на себе, не упрекайте:
Я стремлюсь к моей любимой и к ее очарованью!
В царство бедности вступай ты, если ищешь совершенства.
Все цари земли не могут взять то царство мощной дланью.
Почему мечом насилья кровь мою ты проливаешь?
Тот, кто любит и страдает, не стремится к злодеянью!
"Я люблю тебя!" - сказала, обещая быть мне верной,
Но, твои дела увидев, я не верю обещанью!
Тот, кто страны сумасшествий посетил, не верит в разум, -
Площадь разума раздолье предоставит ли страданью?
Физули один скрывает тайну дел своих сердечных,
Все другие в мир открыли путь любовному пыланью.
И слезы потекли с ее ланит.
'Мой друг, - сказала, слез лия потоки,
Зверям столь близкий, от меня далекий.
Я вижу, ты искомый мною друг,
Тот врач, что может исцелить недуг.
Тебя я поминаю ежечасно,
Мечта моей души, мой друг прекрасный!
Тебя узнать я сразу не могла, -
Я в сильном опьянении была!
И вот, себя не помня от смятенья.
Утратила на миг я слух и зренье.
Лишь образ твой передо мной возник.
И увидала я прекрасный лик.
Ум помутился, сердце онемело -