Живым о смерти забывать не нужно.
Наш мир - для радостей удобный дом,
Непрочно только основанье в нем.
Похмелья чад утонет в чаше пьяной ...
Где, где, скажи, пурпурное вино?
От горя тайного спасет оно!
Спаси меня от гнета дней унылых,
Мне помоги, пока помочь ты в силах.
Бесценная красавица - наш мир,
Но берегись - изменчив тот кумир.
Бывает, к ней стремишься ты влюбленно,
Она - к тебе стремится неуклонно.
От глупости пылание твое,
От разума желание ее.
Пока ты у нее в гостях бываешь,
Ты радостен, забывши страх, бываешь.
Когда ты от нее решишь уйти,
Чтоб истину навеки обрести,
Она, сурьмою сделав прах твой тленный,
Чтоб мог ты встретить Страшный суд смиренно,
Пребудет бренной средь своих забот,-
Тебя же вечной жизни отдает.
Кто дел земных вполне постиг теченье,
Тот не хулит небес круговращенье:
При жизни он избегнет злых обид,
И смерть спокойного не оскорбит.
* * *
Меджнун, рыдая в горести жестокой,
Бродил в пустыне Неджда одиноко.
И некий злобный ловчив на него
Обрушил тяжесть гнета своего.
Сказав: "О, чести и стыда лишенный,
В одних лишь преступленьях закаленный!
О доброй славе ты забыл печаль,
Лишился чести ты; тебя мне жаль.
Жестокую забыл бы ты спесивость.
Хоть поздно - проявил бы справедливость.
При жизни ты не радовал отца,
Так вспомнил бы хотя бы мертвеца.
Старик скончался, поминая сына,
А ты о нем забыл - в чем тут причина?
Иль ты лишен природного стыда,
Пред богом не краснеешь никогда?"
Меджнун, словами этими сожженный,
Печальные свои умножил стоны.
Как дождь, он бился об уступы скал,
И слезы лились, как вино в фиал.
Узнал он, где лежит отец несчастный,
Пошел туда, влекомый силой властной ...
И вот перед могилой он родной,
Измученный, пред ней он стал свечой.
Скорбь фитилем скрутила стан жестоко,
Огонь родило сердце, слезы - око.
Плиту он сделал из груди своей,
Ногтями надпись начертал на ней.
Прильнувши лбом к плите могильной, хладной,
Он стал вдыхать могильный воздух жадно.
Со стоном он молитву прочитал,
С поклоном он печально прошептал:
"О дней моих начало и основа,
Твой гнев - урон, барыш - благое слово.
Не счел за благодать я твой совет,
Теперь что делать, коль потух твой свет?
Как жаль, что я не шел твоей дорогой,
Совсем не знал твоей опеки строгой.
Теперь я не могу поднять чело, -
Ты вел меня к добру, я делал зло.
Ты был моей жестокостью измучен,
А я блуждал, тобою не научен.
О счастие, не нужно уходить,
О дивный светоч, продолжай светить!
Когда сражен я был мирским недугом.
Заботясь обо мне, ты был мне другом.
Ты бедствиям сопутствовал моим,
Ты горестям сочувствовал моим, -
Что ж ты не перенес моей кручины?
Иль страшной испугался ты пучины?
Зачем из мира ты ушел, скорбя?
Иль я так тяжко оскорбил тебя?
О ты, источник дней моих теченья!
Лишь в счастии твоем - мое спасенье.
Я осознал - на мне вина лежит,
И я пришел: меня терзает стыд.
Вверг в зло тебя я в мире быстротечном, -
Ужель меня презришь ты в мире вечном?
Я жертва негасимого огня,
В пучину скорби бросил ты меня.
Покоя, воли пожелав, достойный,
Ты удалился в уголок покойный.
Кто затрудненья все твои решил,
От горя спас, печали облегчил?"
И так всю ночь тот пленник злой разлуки
Скорбел, рыдал в своей сердечной муке.
Оделся в черное Бурджейс печальный:
Свершить обряд над солнцем погребальный.
Круг неба зеркалом блестящим стал -
И начал в зеркало смотреть Зухал.
Мисмар на небосводе укрепился -
Стелить ковер свой черный торопился
Овен у горних стал гулять дорог,
Стал на лугу резвиться Козерог.
Телец стал мускусным быком отважным,
Наполнив луг благоуханьем влажным.
Сиял в алмазах пояс Близнецов,
А пояс неба - в тысячах цветов.
Не вынес ветер нападенья Рака,
Бежал он; укрепилось царство мрака.
От солнца удалился Лев, урча,
Дымя, как догоревшая свеча.
Изящно Девы кудри умастили.
Как будто мускус амброй навощили.
И небо, коромысло взяв Весов,
Отвесило земле горсть жемчугов.
И Скорпион, схватив конец аркана,
Душил Ночного дэва неустанно.
Небесный Чародей, схватив свой лук,
Стрельнул падучею звездою вдруг.
И Козерог, обросши черной шерстью,
Покрыл страницы книги неба перстью.
Ведром, пронзенным тысячью скорбей,
На мир лил капли света Водолей.
Иону-солнце Рыба проглотила,
И молния все небо осветила.
Ахбаш повсюду разложил товар,
А Джабха - свет чела давала в дар.
В своем сиянье Хака красовалась.
Венцом алмазным Хана любовалась,
Шартейн, Бутейн, Самак, Аклил - чредой
Вручали небу свет свой золотой
Для Вариды, Садира, Нааима -
Чтоб тратили они неутомимо.
Жемчужный приготовили наряд,
Альдебаран и звездочки Плеяд.
Горели среди звездного пожара
Законы Мукаддама - Муаххара.
Меджнун расстроен был и потрясен, -
Делам небесным поражался он.
На небо глядя жадными глазами,
Он полнил землю звездами-слезами.
Просил совета он у алых роз,
Ему являлись сотни странных грез.
Сперва он к Утариду обратился
И все поведал, чем он тяготился:
"Владыка мощный преданных сердец,