Гляди, с повинной я пришел в твой дом.
Став на колени, цепь надел на шею, -
Даруешь ли прощение злодею?
Любой приказ готов исполнить я,
Лишь не исчезла бы любовь твоя!
Рази меня ресницами-мечами
Иль шелковыми удуши кудрями,
Но лишь в глазу соринки не оставь,
От гнева только своего избавь.
А если не изъявишь мне прощенья,
Меня убьет твое пренебреженье.
Ты амбровых владычица кудрей,
Твой клад - краса, и каждый локон - змей!
Твоими очарованный кудрями,
Я полонен безумия цепями.
Меня сковали горе и недуг,
И сумасшедшим я отныне друг.
Любовь одни печали мне приносит,
Но песнь моя любви у бога просит.
Теперь заплачет и гяур над долею моей печальной.
Тебя увидеть трудно мне, когда ж тебя увижу я,
То сразу же потоком слез я ослеплен, многострадальный.
Насилий много ты творишь,
Пред басмой полумесяц не склоняла
И с глаз сурьму слезами размывала.
Цепь-ожерелье сбросила она,
А гребень унесла волос волна.
Вздохнет она - и зеркало тревожит:
Оно печали отражать не может.
И хна не поцелует ног Лейли -
Лейли, в цепях, склонилась до земли.
Огнем ланит она венец сжигает,
С презреньем благовонья отвергает,
И, не боясь клеветников-шипов,
Как роза, разрывает свой покров,
Рыдает и стенает сиротливо:
"О небо, - молвит, - ты несправедливо!
Того ли я хотела, небосвод?
Как верила я в твой круговорот!
Друг, с кем свиданье - для меня отрада,
Совсем не тот, чьей стать женой мне надо.
Тот - на странице верности значок,
А этот - незаполненный листок.
Тот - кормчий моря радостей духовных,
А этот - раб мирских страстей греховных.
Тот ближних всех на путь добра привел,
А этот с самого начала зол.
Тот все отдать своей любимой жаждет,
А этот, коль не все захватит, страждет.
С Меджнуном мы друг другу отданы,
И нашу мы любовь хранить должны.
Когда вершили договор жестокий.
Тебя забыли, небосвод высокий.
Зачем грозить нам гнетом самым злым?
Ты сжалься над несчастием двойным!
Взяв у друзей, не будь ты щедр с врагами,
Не делай бедных - богачей рабами.
Идущего по горькому пути
Меджнуна ты бесчестным не сочти.
Ты ж, Ибн-Салам, ты вызываешь жалость,
Ведь над тобою время посмеялось:
Оно зовет безумную "Лейли",
Тем именем тебя в обман ввели.
Искал ты счастья - встретился с напастью,
Ты клад искал - я змей с раскрытой пастью.
Но разве я скажу, что ты неправ?
Ты сделал милость мне, меня избрав.
От матери с отцом меня возьмешь ты,
И от двойного горя уведешь ты".
С презреньем, угнетенная тоской,
На свадебный убор взирала свой,
И, неба коловратность вспоминая,
Читала эта гурия земная:
Я роз просила у тебя, шипов насыпал ты в подол.
Ни разу не вращался ни, как я хотела бы того,
Насилье надо мной - вот твой всегда излюбленный глагол!
Не знаю я, зачем меня ты так стремишься унижать.
Меня любил весь мир, а ты лишь в прахе место мне нашел.
Надеялась сначала я: увижу радостные дни,
А ты вокруг темницы бед ограду новую возвел.
Рукой насилья разорвав терпенья моего фату,
Ты горе скрытое мое на шумный торг людской привел.
Ты не позволил, чтобы я погибла, верная любви,
Мою ты верность, честь мою, как жерновами размолол.
Меня отдав чужому, ты, должно быть, друга моего
Теперь вручил чужой во власть - мой жребий истинно тяжел.
Да, верно, Физули, ты знал, как переменчив небосвод,
Когда ты в этом мире все не стоящим вниманья счел.
И к блеску отвращение ее,
Решили так: "Должно быть, та бедняжка,
Страдалица, болеет очень тяжко.
Иль сердце тем ее поражено.
Что с домом ей расстаться суждено".
Все говорили: "Да, цветок прекрасный,
К родителям привязана ты страстно.
Теперь пора прощания пришла,
Жизнь па чужбине будет тяжела -
Стони и плачь - бранить за то не будем.
Приходится стонать и разлуке людям.
Но, как уж повелось между людьми,
Ты постони - и после стон уйми.
Жизнь не прожить в девичестве беспечно,
С отцом и с матерью живут не вечно.
И как глотнешь напиток забытья -
Забудутся отец и мать твоя".
Лейли в ответ на те слова кивала,
Но людям свой недуг не открывала
И не хотела, скромность возлюбя,
Людским укорам подвергать себя.
Ведь как бы дева ни любила страстно,
Забыть о чести - для нее опасно.
Она одна, кругом - не счесть врагов, -
Как ни противься, а не снять оков!
Чтобы людских укоров не стыдиться,
Лейли пришлось для свадьбы нарядиться.
Она наряды красила собой,
Сверкая в них небесною красой.
И небо, увидав ее, вскричало:
"Меджнуна тверже ввек я не встречало".
Внушала без наряда грусть она,
В наряде радовала всех Луна.
И солнце лика ярко так сияло,
Что ореолом лик ей закрывало.
Но тайная невеста тьмы ночной
Зашли послушно в брачный свой покой;
Свет неба побежден был черным мраком,
И свечи звезд зажглись под зодиаком,
И жемчуга, их осветили ночь,
И дню подобно расцветили ночь.
Дев розоликих собралось немало,
И каждая в руках свечу держала.
И вот устроили веселый пир
Пятьсот красавиц - каждая кумир.
Сто Лун, сверкавших дивной красотою.