Завлаб кивнул на мишень с шипомордником.
И это происходит с пугающей стремительностью: чудовища появляются и мутируют чуть ли не быстрее, чем культура плесневого грибка в чашке Петри. Вы ведь читали Гарри Гаррисона?
Егор смущённо улыбнулся и пожал плечами.
Зря, молодой человек, зря, отличный фантаст. Например, его «Стальная крыса»
Я как-то фантастику не очень
Напрасно, юноша, в нашей ситуации она порой бывает очень полезна. Я ведь почему упомянул о Гаррисоне: в его «Мире смерти» люди сражаются с экосистемой планеты, которая для противодействия им создаёт разных чудовищ. И если кто-то покидает планету, скажем, на месяц, то по возвращении проходит инструктаж: какие новые смертоносные создания появились за время его отсутствия? Так вот, в Карачи, похоже, дело идёт к чему-то подобному.
Завлаб оглянулся. Сотрудники закончили приборку, сгрудились вокруг инструктора и задымили сигаретами.
Так о чём я? Невооружённым взглядом видно, что пакистанцы войну проигрывают. И при этом совершенно точно известно, что в глубине Леса Карачи есть люди! Они сумели как-то приспособиться правда, связи с ними, в отличие от тех, кто живёт в Московском Лесу, нет.
Любопытная точка зрения. осторожно ответил Егор. Так вы считаете, что совпадение реальных событий с тем, что написано в книге, неслучайно, и Лес повторяет её сюжет?
Как знать, молодой человек, как знать Я всегда полагал, что Лес, выстраивая отношения с цивилизацией, с людьми, пользуется образами, ими же и порождёнными. Возьмите судьбу Токио что это, как не воплощение историй о гибели Японии от чудовищного катаклизма? Когда-то они были весьма популярны «Гибель дракона» Сакё Комацу, фильмы про Годзиллу, бесчисленные манги А Нью-Йорк? Именно американцы ли сняли множество фильмов о городе-тюрьме, отгороженном от остального мира стеной. «Побег из Нью-Йорка», «Побег из Лос-Анджелеса». впрочем, вы их, скорее всего, не видели.
Егор согласно кивнул.
Ну, хорошо Карачи, Нью-Йорк, Токио допустим. А Сан-Паулу? Про то, что там происходит, тоже есть фильм? Или книга?
Конечно, и не одна! Город, затерянный в джунглях, населённый дикарями-людоедами излюбленный штамп приключенческой литературы. улыбнулся Яков Израилевич. Снисходительно так, будто беседовал с ребёнком.
Впрочем, не стоит воспринимать мои слова слишком буквально. Это лишь одна из версий, есть и обратная точка зрения.
Обратная? Это как?
Один неглупый человек сказал, что наш разум не способен породить ничего, что не существовало бы на самом деле. Возможно, мы столкнулись с воплощением реальности, которую когда-то подглядели в своём воображении писатели и сценаристы.
Егор пожал плечами. Не похоже было, что аргументы собеседника его убедили.
Ладно, бог с ними, с книгами. Вот вы сказали: «Лес требует» «Лес выстраивает отношения», «Лес пользуется образами» Вы что, считаете его разумным?
А почему бы и нет? Вы, юноша, никогда не задумывались, почему российские власти самоустранились от проблем Леса? Если не считать Кремля, их вмешательство сводится к установлению кордонного режима вокруг МКАД, да кое-каким сугубо санитарным мерам, вроде борьбы с Зелёной Проказой. Внутри, даже здесь, в МГУ, официальных представителей практически нет, правовой статус и тот в ведении спецкомитета ЮНЕСКО.
Ну Егор озадаченно поморщился. Я полагал, Лесная Аллергия
А вас не удивляет, что среди тех, кто имеет иммунитет, практически никто не работает на государство? Казалось бы, как ни мал процент иммунных, но уж десяток-другой тысяч власти всегда могли бы найти или завербовать. Этого за глаза хватило бы, чтобы установить в Лесу свои порядки. Никаких общин и самоорганизованных ячеек, никакой меновой торговли и прочих вольностей всё жёстко, упорядоченно, по инструкциям и приказам извне. Но нет,
ничего подобного и близко не видно!
И в чём же, по-вашему, дело?
А в том, что Лес понимает, кто и с какими намерениями приходит к нему. И решает допускать его, или нет. И нам невероятно повезло, что властям в своё время хватило мудрости не пойти по пакистанскому или, не дай бог, китайскому сценарию, а искать, пусть медленно, крошечными шажками, общий язык, договариваться
С кем? не выдержал Егор. Он уже устал от загадок и намёков. С кем договариваться-то? С горсткой фермеров? С Золотыми Лесами? Или, может, с университетскими учёными?
Да с Лесом же! улыбнулся завлаб. С кем же ещё? Похоже, он достаточно разумен, чтобы понимать если не слова, то намерения людей.
Он посмотрел на часы.
Что-то мы увлеклись, юноша, а мне ещё лабораторию запирать. Разговор это долгий, а сейчас поздно. Может, продолжим в другой раз? И мой вам совет: выспитесь хорошенько, завтра предстоит трудный день.
IX
Каякер не зря твердил о своей нелюбви к Крымскому мосту. Все и речники Нгатинского затона, и охотники-одиночки, добиравшиеся от Воробьёвых гор до Парка Культуры коротким путём, по воде, и вездесущие челноки, торгующие с жителями прибрежных посёлков ненавидели его всеми фибрами своих лесных душ. Нет, на Крымском мосту не обитали хищные твари, нападающие на проплывающие лодки. Пространство под ним не заросло корнями прибрежных деревьев так, что в малую воду лодки приходилось перетаскивать на руках. И даже родноверы, периодически пощипывающие речников, не устраивали здесь засад. Дело было в растении, встречавшемся только здесь и нигде больше. Эта лиана, сплошь затянувшая пилоны, подвесные цепи и фермы моста, давала небольшие, размером со сливу, плоды. При попытке потревожить свисающие до воды стебли, созревшие «сливы» дождём сыпались на неосторожных и лопались, окатывая с головы до ног дурнопахнущей слизью, смешанной с мелкими семенами, снабжёнными острыми крючками. При попытке смахнуть мерзкую субстанцию с лица или одежды, крючки впивались в ладонь. Лодочники изобретали разнообразные средства против этой напасти возили с собой огромные самодельные зонтики или, подходя к мосту, натягивали над лодками брезентовые тенты.